Призрак неспешно дошёл до Жемчужины, просто и без затей наступил на неё. В тишине раздался хруст. А затем хриплый, облегчённый смех:
— А ведь я чуть не поверил, старший Ирам, что вам действительно нужна моя смерть.
Я перевёл взгляд на Фароса, заодно пробуя на прочность невидимые путы. Всё ещё крепкие. Равнодушно сообщил правду:
— Ты мне безразличен. Твоей смерти хочет Равой.
Смех тут же оборвался. Теперь в хриплом голосе слышалась опаска:
— Равой, с каких пор между нами такая вражда?
— Мы поддерживаем разных старейшин.
— Я следую выбору большинства. Да и как иначе, если я должен поддерживать своего учителя? Как и ты.
— Как иначе? Возьми пример с Тортуса.
— Его наказали двумя годами в Нулевом!
— Значит, нам с тобой не по пути.
— Цориут и Вилар против Тумаса. Двое против одного.
— Такие как ты всегда забывают, что старейшин четверо. И стоит уменьшить число поддакивающих управителей и комтуров, как всё в Ордене изменится. В чём-то Ликий был прав. Это моя цель.
— Так значит, Дормат… невиновен?
— Почему же? Его убили Указы. Он действительно предал Орден, воруя алхимические составы Возвышения и продавая их врагам.
Фарос медленно повторил:
— Указы… — и вдруг разразился хриплым смехом. — Я понял! Я понял, почему свалились все вокруг.
Я хмыкнул. Ну ещё бы. С таким-то количеством подсказок. Но это неважно. В лесу остался целый лагерь Воинов Ордена, свободных от Указов и умный Угриост. Тот самый, которому я не только задавал опасные вопросы, но и который сам по сути предал Орден, рассказав мне о приближении старейшин. Даже те, кого я освободил от Указов Ордена здесь, вот-вот могли понять, что с ними случилось. Не стоит забывать — как бы они ни были верны, но среди стёртых Указов были и те, что запрещали передачу техник. Достаточно разговора, мысли, которые не получат привычного одёргивания болью от Указа, и Воины догадаются. Если не о том, что именно я мастер Указов, так о том, что ограничений над ними стало меньше.
А Фарос продолжал торопливо, взахлёб рассуждать:
— Кто бы мог подумать, что старейшина Цориут воспитает мастера Указов, а он решит взять пример с Тортуса и пойдёт против учителя. Так зачем убивать меня, Равой? Появление ещё одного мастера Указов полностью меняет расклад. Пусть у него всего шестая звезда, но он всё ещё очень молод. У него всё впереди, и кто знает, чьи Указы будут лежать на нас через пятнадцать-двадцать лет? Живой я гораздо больше пригожусь Тумасу. Или Иралу. А, Равой?
Равой хмыкнул:
— Что скажешь, мастер Ирам?
— Повторю то, что сказал раньше Тортусу: если решите кого-то убить, то делайте это сами. Вот и решай, будешь его убивать или нет.