— Нет, не задумывался, — нахмурившись, ответил я. — Но если у всех ватаг есть места силы и обычай уходить туда в надежде прорваться, то сколько их там остаётся? Ты сам говорил — это последний шанс и мало кому он даётся в руки.
— По-твоему, эти места бездонные? Они долгие годы по крохе собирают силу Неба, которой может хватить только на одного. Ты же сам не раз ночевал в них и должен был ощутить, как быстро они пустеют.
— От трёх десятков ватажников.
Я напомнил только это, придержав острые слова о дармоедах, так и просившиеся на язык. Достаточно того, что повздорил с Риквилом, впервые не оглядываясь ни на кого, словно язык работал раньше ума. Нужно знать меру.
Мириоту же не было дела до моих недосказанностей.
— Верно. Так мало, что не хватает даже на них. Потому-то места силы только для тех, у кого шансов прорваться больше, чем у остальных. Чаще всего это главы ватаг или первые из братьев.
— Справедливо. Так что с остальными?
— Это те, кто сам шагал за пределы, но десятую звезду всё равно не взял. Да и не возьмёт, сколько бы мест ни выпил.
— Погоди. — До меня стало доходить. — Ведь и верно. В Школе нам что-то говорили об этом. Об основе силы семей, о тех, кто коснулся десятой звезды.
— Красивая фраза, да? — Мириот хохотнул. — Вроде ты и неудачник, но небольшая игра словами — и ты становишься тем, кто приобщился к великому достижению, поднялся выше остальных и уже можешь глядеть на них сверху вниз. Ведь сколько тех, кто не сумел достичь твоего уровня?
Прислонившись спиной к стене, обвитой плющом, я смерил взглядом Мириота:
— Ты много раз говорил, что твоего отца постигла неудача, но не припомню, чтобы ты рассказывал о его смерти.
И увидел широкую улыбку:
— Как и о смерти деда.
— Деда?
Я попытался прикинуть, сколько же ему лет. Выходило, что не меньше, чем вечному Газилу, с которым я всегда сравниваю всех встреченных стариков. Здесь тоже должен сидеть кто-то такой же морщинистый и согнутый годами. Хотя нет, он Воин, а значит, его здоровье не может быть настолько плохим: каждая звезда добавляет годы жизни и разглаживает морщины.
Я задумчиво протянул:
— Так значит, они остались с твоим сыном. Не хотят попасть во Второй? Или не верят в наш успех?
— Отец верит. Но уходить тоже не хочет. Деду же даже энергия Второго пояса не даст большего, чем ещё несколько лет жизни, но ради этого ему придётся отказаться от привычных благ положения старейшины ватаги. Мало кто променяет тёплый дом и вино на простую кашу в хижине.
— Так где они живут? В каком квартале?
Мириот скривился, с неохотой ответил: