— То, как мало становилось силы вокруг.
— Поверь опыту того, кто устал выслушивать нытье деда долгие месяцы. Девятым звёздам только возле Миражного энергии в достатке, а им приходится жить в гораздо более скудных местах. Ты понял? Дух. Им нужна голубая яшма. Два десятка монет на поясе позволит им даже вернуться к Гряде. Голубая яшма — это сгущённая, сконцентрированная энергия Неба. Пока она рядом с телом…
Мириот прервался, пощелкал пальцами:
— Может, видел, на озёрах, в зарослях у берега, живут паучки. Они строят гнездо под водой, создавая из паутины мешок, а затем таскают туда воздух. Да и сами ползают под водой, окружённые пузырём воздуха. Так же и яшма. Пока она рядом с телом, то вокруг словно такой пузырь из энергии Неба. Монеты медленно истекают ей и тут же впитывают. Этим и пользуются старики, потихоньку прихлёбывая. А иначе вмиг начнут терять Возвышение и стареть. Дед как-то показывал: за два дня поседел, а чтобы стать прежним, ему понадобилась неделя.
Я невольно вспомнил Тортуса в Нулевом с сединой и Тортуса у ворот Гряды с красными прядями в волосах, а заодно и кое-что ещё.
— А мы?
— Что мы? Мы молоды и сами полны сил, не стоит и сравнивать. Не о том думаешь. Нам даже не обязательно заставлять их биться до конца. Надавить, заставить ощутить, что поражение близко и принудить отдать яшму. Пусть почувствуют, как близка смерть. А они ценят жизнь, поверь.
— И всё? Разве они не ждут нас там, чтобы убить?
— Загнанная в угол крыса опасна.
Я хмыкнул, вспомнив свой опыт. И я загонял в угол, и меня загоняли. Помнится, о чём-то похожем думал, валяясь под ногами Скирто и получая от него пинки. Сообщил Мириоту с улыбкой:
— У нас говорят так о квартике. Очень трусливом создании, которое может отрастить острые зубы.
Мириот пожал плечами:
— Не суть. Главное, что ты уловил, о чём я. Если выходящие или встречающие оказывались слишком слабы для другой стороны или вспоминались личные обиды, то всё заканчивалось кровью. А так… К чему лишний раз рисковать? Потерянные месяцы жизни, пока они соберут достаточно добычи для голубой яшмы, как раз и станут для них наказанием.
— Как будто у них нет запаса.
— Скорее всего, у большинства есть. Вот только годами она храниться не может.
— Не верю.
— Хотя я и сказал, что монеты истекают силой и впитывают её, но сделал это больше для красного словца. Если белая яшма — пустышка, а зелень и кровавики не портятся, то дух мутнеет и разрушается со временем.
Я покачал головой, всё равно не соглашаясь:
— Не возле гор. Здесь слишком много силы.
— Как угодно. — Мириоту надоело спорить со мной. — Молодые всегда знают больше всех, сам такой был. Итак? Тебе нужны деньги, чтобы перевезти всех своих родных с собой? Или на пару лет оставишь их в Шепчущем, пока не заработаешь денег во Втором? — Мириот улыбался и продолжал давить на меня. — Тоже выход. Но… Кто успеет первым — ты или неприятности, что будут их искать? Или… думаешь, что уйди ты, и неприятности уйдут вместе с тобой? Никто из тех, кого обидел, ранил, родичи тех, кого ты убил…