Разворачиваюсь, а водитель этот спускает пену из шлангов и прямо там, где я шла.
— Ты что что специально это сделал?
— Чего ты вообще туда пошла?
— Мне как отсюда выйти?
— В туфлях?
— Можешь разуться.
— Убери это как-нибудь. В этих туфлях нельзя по воде ходить.
— Вот если бы ты сидела в машине, — идет ко мне, — и не вылазила, — то я бы уже все закончил и уехал.
Подхватывает меня на руки и отрывает от земли.
Легко так меня поднимает, будто ничего и не вешу.
Я по инерции закидываю руку ему за шею и пальцами касаюсь горячей кожи. Кончиками пальцев нащупывая небольшой шрам или царапину у линии волос.
Крепко держит и несет к машине сразу, вызывая легкий диссонанс. Ведет себя как хам, но когда надо помочь, то делает и все.
Такие мужчины мне нравятся.
Чтобы один звонок или просьба, а они уже решили мою проблему.
Рация на его плече оживает.
— Ренат, отъезжаем.
Проходит пену и опускает меня на дорогу.
— Принял, — отвечает в рацию.
Нюхаю руку, а пахнет она гарью.
— Я из-за тебя дымом вся провоняла.
— Зато туфли сохранила, — огрызается и оставляет меня, идет к своей машине.
Зал шумит. Из колонок музыка. Я попадаю в океан из ароматов мужских одеколонов и взглядов их жен.
Всем приветливо улыбаюсь и киваю. Прямо физически чувствую, как подпитываюсь этим вниманием.
Облегающее темно-синее платье сидит как надо. Волосы крупными локонами по плечам. Каблук четко стучит.
— О! Лара! — папа машет из центра стола. Поднимается и встречает меня.
— Привет, пап, — обнимаю его и целую его в щеку.
— Скажешь пару слов? — глаза у него счастливые, хоть и немного усталые.
Пенсия. Юбилей. Он герой дня.
Я не тушуюсь. Беру бокал.
— Пап, спасибо тебе за то, что ты у меня есть. Упрямый, служивый, все по инструкции. Ты всегда делал дело. И всегда — по-честному.
Поднимаю бокал.
— Пусть теперь у тебя будет инструкция «жить для себя». И никаких отчетов. Только удовольствие. Люблю тебя.
Протягиваю ему пакет с часами.
Аплодисменты. Папа моргает чаще обычного, прячет влажные глаза за смешком.
Кто-то поет «С днем рождения», официанты вносят горячее, мужчины спорят про рыбалку и кондиционеры. Я то и дело ловлю на себе взгляды.
И мне это заходит. Честно. Как будто батарейку ставят на зарядку.
— Лар, подойди, — зовет папа в середине вечера. Я присаживаюсь рядом.
— Помнишь Славу? — кивает на своего старого знакомого.
Славу?
Передо мной мужчина за сорок. На висках уже залысины блестят в свете люстры, плечи широкие и животик натягивает рубашку. И даже строгий галстук с дорогим костюмом это не прикрывают.
Славу не помню, Вячеслава Анатольевича, да.