Ольга Тимофеева
На заднее сиденье машины бросаю пакет с подарком для папы и сумочку. Опаздываю уже, конечно… У меня есть десять минут доехать до ресторана, который находится в получасах от меня.
Вокруг пахнет горелым, поэтому быстро запрыгиваю в машину, чтобы та красота, что мне навели в салоне, не напитала гари.
Выруливаю со двора и утыкаюсь в пожарную машину, что перегородила дорогу. На шестом этаже видно обуглившееся окно.
Огня уже нет, пожарные неспешно сматывают шланги и переодеваются.
Давлю на клаксон, чтобы поторапливались там. Драгоценные минутки теряю.
Никто не реагирует.
Ещё раз сигналю.
Один из пожарных выглядывает из-за машины и дальше продолжает возиться возле машины.
Нет, ну вот… посмотрите на него. Я понимаю, когда пожар и все такое. Но закончили уже… можно и подвинуться.
Я смотрю на газон рядом. Бордюр высокий. Я не объеду никак. Тут как из лабиринта только один выход. И какой-то орк его загородил.
Выхожу из машины и иду в сторону этого пожарного.
— А вы не могли бы немного отъехать в сторону? Я опаздываю!
Мужчина оборачивается ко мне. Высокий, плечи как у шкафа, на щеке копоть, глаза спокойные, слишком спокойные для моего нервного вечера.
— Сейчас закончим и уедем, — ещё более раздражающе спокойно отвечает и продолжает сматывать шланг.
— Я прям очень-очень опаздываю. Ну вы же можете чуть-чуть отъехать, я протиснусь!
— Чуть-чуть не можем. Сейчас рукава смотаем, переоденемся и уедем.
У меня в кармане уже звонит телефон.
Папа.
— Папуль, я опаздываю, тут пожарные перегородили дорогу и я не могу выехать… Да не важно… Это не у нас… Все потушили, но водитель не отъезжает.
— Дай мне его, — тяжелый папин вздох, как приказ.
— На, — протягиваю телефон пожарному.
— У меня свой есть, — крутит какие-то краники.
— Ответь, — киваю на телефон.
— Кому?
— Тебе скажут, что надо делать!
Он с секунду смотрит прямо на меня и усмехается.
— Не волнуйся, я знаю, что надо делать. Вон мой начальник, — кивает в сторону, — когда даст команду, тогда уеду.
— Ты знаешь вообще, кто мой папа?!
— Папа у тебя может и значимый человек, только дочь воспитал плохо.
— Хам.
Разворачиваюсь и иду к его начальнику.
— Пап…
— Что там, Лар?
— Ладно, пап, я сама, тут не слышно ничего. Я скоро буду.
— Послушайте, — обращаюсь к начальнику максимально любезно, — можно уже проехать? Вы же потушили тут все.
— Десять минут, — отрезает он, даже не глядя.
— Я опаздываю.
— Десять минут, — повторяет каменной плитой.
Бесполезно. Такие как отец, упрямые служивые. Все по инструкции и по правилам. Хоть бы шаг в сторону сделали.