У Максима была идея. Он даже сделал расчеты. Нужно было изменить геометрию балансира и применить другую марку стали. Не ту, что указана в ТУ, а ту, что используется в гражданском секторе для тяжелых карьерных самосвалов. Сталь дороже, но ресурс вырастет втрое.
Он знал, что если он сунет эту идею начальству, его пошлют далеко и надолго. Внедрение новой стали — это согласования с металлургами, с заказчиком, с военной приемкой. Это риск. Проще сделать как всегда, а то, что танкисты будут менять подвеску после каждых пятисот километров — не их проблема.
Максим вздохнул, свернул чертеж и открыл личную папку с пометкой «Робот». На экране появилась трехмерная модель «Фёдора-2». Вот здесь, в виртуальном мире, он был полным хозяином. Никаких тупых технологов, никаких старых лекал, никакой военной приемки. Только законы физики и его собственные мозги.
Он просидел за моделированием до самого вечера, лишь изредка отвлекаясь на звонки и текучку. В пять вечера, когда завод начал гудеть, готовясь к смене, он собрал рюкзак и вышел.
Дядя Витя на проходной улыбнулся:
— Нормально сегодня, не засиделся.
— Завтра с утра пораньше, дядь Вить. Дела.
— Какие у тебя дела, кроме железяк?
— Железяки и есть дела.
Дома его ждал ужин. Он умел готовить. Не ресторанно, но сытно. Гречка с тушенкой (тушенку делал сам из осенины, купленной у знакомого фермера), соленые огурцы (тоже сам, в погребе стояла бочка) и квашеная капуста.
Поев, он снова поднялся в мастерскую. Робот стоял на месте, терпеливо ждал. Максим включил паяльник, достал плату управления. Нужно было пропаять один контакт, который вызывал сомнения. Он любил этот момент — вечер, тишина, только тонкое жало паяльника и запах канифоли.
Часа в два ночи он закончил. Робот теперь должен был не только держать ложку, но и, по задумке, самостоятельно нажимать кнопки на пульте. Максим отошел на шаг, полюбовался творением.
— Ну, Федя, завтра экзамен.
Он спустился вниз, принял душ (бойлер тоже собирал сам из накопительного бака и ТЭНов с терморегулятором) и рухнул в кровать. Тело гудело от усталости, но в голове было чисто и ясно. Еще один день прожит правильно. Что-то сделано. Что-то улучшено. Мир вокруг стал чуточку более управляемым.
Засыпая, он посмотрел в окно. Там, за стеклом, в темноте угадывались огни Красноярска — далекого, шумного, чужого города, в котором он бывал редко, только когда нужно было купить запчасти или забрать заказ с почты. Его мир был здесь, в этом доме, в этой мастерской, на этом заводе. Замкнутый, понятный, надежный.
Он не знал, что завтра этот мир перестанет существовать.