Сегодня утром он хотел доделать кое-что для себя. Для души.
На верстаке, застеленном плотной тканью, стоял каркас человекоподобного робота. Метр двадцать ростом, собранный из алюминиевого профиля и напечатанных на принтере поликарбонатных сочленений. Это был проект «Фёдор-2». Первого «Фёдора» он собрал ещё в институте, и тот мог ходить, но неуклюже, как пьяный матрос. Второй должен был уметь держать равновесие даже если его толкнуть, и, в перспективе, манипулировать мелкими предметами.
Максим сел на табуретку, придвинул к себе ноутбук с открытой средой программирования и запустил калибровку сервоприводов. Моторы тихо зажужжали, рука робота плавно поднялась, сжалась в кулак, разжалась.
— Ну, здравствуй, — сказал Максим роботу. — Сегодня научу тебя ложку держать. А то стыдно: голова есть, а поесть сам не можешь.
Он мог говорить с техникой. С людьми у него выходило хуже, с техникой — легко. Она не врала, не капризничала, не требовала цветов. Если что-то сломалось, была причина — и её можно было найти и устранить. Четко, логично, предсказуемо.
В восемь утра он загрузил в «Ниву» рюкзак с термосом и ноутбуком, завел двигатель и выехал со двора. «Нива» была 2018 года, четырёхдверная, «Бронто» — с мощными порогами, лебедкой и зубастой резиной. Максим купил её битую, восстанавливал сам, перебрал двигатель, поставил шноркель (хотя в городе он был не нужен, но выглядело красиво) и довёл подвеску до идеала. В этой машине он знал каждый болт. Она тоже была частью его мира — понятного и подконтрольного.
Дорога до завода заняла сорок минут. Солонцы — это окраина, почти пригород. Ехать нужно через Северное шоссе, мимо огромных торговых центров, мимо вечно строящихся жилых комплексов, мимо пробок, которые начинались ровно в 8:15. Максим стоял в пробке и барабанил пальцами по рулю в такт какой-то старой песне «Арии», играющей из динамиков (колонки он тоже спаял сам, взяв за основу акустику от старого «Sven»а и заменив динамики на более качественные).
«Красмаш» встретил его знакомым запахом. Запах завода — это смесь металлической пыли, машинного масла, озона от сварки и разогретого пластика. Для кого-то это вонь, для Максима — парфюм.
На проходной охранник дядя Витя, читающий детективы в планшете, кивнул:
— Здорово, Максим. Опять раньше всех.
— Дела, дядь Вить.
— Смотри, заработаешься — начальство не оценит. У нас знаешь как? Главное не работать, а отмечаться.
— Оценю, — усмехнулся Максим, прикладывая пропуск.
Цех №7 гудел. Здесь собирали узлы для чего-то, чему Максим даже в мыслях не давал названия. Официально — «изделие 77». Неофициально — ходовая часть для новейшего танка, который должен был прийти на смену Т-14 «Армата». Работы было много. Чертежи, допуски, сплавы.