— Двигатель В-2 уже запущен в производство, — ответил Максим. — Коробка передач — отработана на Т-26. Ходовая часть — проверена на опытных образцах. Мы можем дать чертежи, технологию, обучить людей. За два-три года развернуть производство на нескольких заводах.
— Два-три года, — задумчиво произнёс Сталин. — Это много.
— Можно быстрее, — сказал Максим. — Если сосредоточить ресурсы. Но для этого нужно решение на самом верху.
— А что скажут наши танкостроители? — Сталин повернулся к Халепскому.
Тот встал, одёрнул китель.
— Товарищ Сталин, я видел машину. Она произвела на меня сильное впечатление. Наклонная броня — это новый шаг. Дизель — это экономия и пожаробезопасность. Широкая гусеница — проходимость. Если удастся наладить серию, мы получим танк, превосходящий всё, что есть в мире.
— Но есть и возражения, — вставил Ворошилов. — Он сложнее Т-26. Дороже. Требует перестройки производства.
— Зато на поле боя один Т-34 стоит пяти Т-26, — возразил Максим. — Товарищ Ворошилов, разрешите мне сказать прямо?
— Говорите, — кивнул нарком.
— Через несколько лет начнётся большая война. Не сейчас, но она неизбежна. Германия перевооружается, Япония напала на Китай. Мы должны быть готовы. Т-26 — хороший танк, но к сороковому году он устареет. Немцы уже делают машины с противоснарядной бронёй. Если мы не ответим, наши танкисты будут гореть в первых же боях.
В кабинете повисла тишина. Даже Ежов перестал сверлить Максима взглядом. Все смотрели на Сталина.
— Вы так уверены в войне? — тихо спросил вождь.
— Уверен, — твёрдо сказал Максим. — Я инженер, я считаю не только детали, но и вероятности. Империализм неизбежно порождает войны. А Германия после Версаля жаждет реванша. Гитлер об этом прямо говорит в своей книге. Его надо читать, а не сжигать.
Кто-то из присутствующих охнул. Упоминать Гитлера в положительном контексте, даже с такой оговоркой, было рискованно. Но Сталин вдруг усмехнулся.
— Вы читали Гитлера?
— Читал, — признался Максим. — Враг сказал, что собирается нас уничтожить. Глупо не верить врагу на слово.
Сталин медленно выпустил дым, глядя на Максима с новым интересом.
— Интересный вы человек, товарищ Егоров. Слишком много знаете, слишком много читаете, слишком много думаете. Но танк у вас хороший. Я видел его своими глазами. — Он встал, подошёл к окну, повернулся спиной к кабинету. — Климент Ефремович, ваше мнение?
— Танк нужен, — твёрдо сказал Ворошилов. — Я за то, чтобы запускать в серию.
— Халепский?
— Безусловно, товарищ Сталин. Лучшей машины у нас нет.
— А вы, товарищ Ежов? — Сталин резко обернулся.