На окраине их снова встретили военные. На этот раз — целая делегация. Несколько легковых автомобилей, грузовик с солдатами, командиры в новеньких мундирах.
— Товарищ Егоров? — козырнул подошедший полковник. — Мы получили сообщение. Следуйте за нами. Проводим вас до Кремля.
— Спасибо, — ответил Максим. — Мы готовы.
Колонна двинулась. Впереди — легковушки с военными, за ними — танк, сзади — грузовик с солдатами. Москва встречала их с помпой, хотя Максим понимал, что это скорее мера предосторожности, чем почётный эскорт.
Улицы становились всё шире, дома всё выше. Люди останавливались, смотрели на процессию. Кто-то аплодировал, кто-то просто стоял с открытым ртом.
— Смотрите, танк! — кричали мальчишки.
— Наш, советский! — отвечали им взрослые.
Максим сидел в башне, высунувшись по пояс, и смотрел на город. Москва тридцать шестого года была не похожа на ту Москву, которую он знал из будущего. Ни высоток, ни широких проспектов, ни метро (оно только строилось). Но было в ней что-то величественное, несмотря на обшарпанные фасады и трамваи, дребезжащие по булыжным мостовым.
Они проехали по Тверской, мимо здания Моссовета, мимо памятников Пушкину и Гоголю. Повернули к Кремлю. У ворот их остановили.
— Дальше пешком, — сказал полковник. — Танк оставьте здесь, под охраной. Вас проводят.
Максим выключил двигатель. В наступившей тишине было слышно, как стучит собственное сердце.
— Ну что, мужики, — сказал он Бергу и Николаю. — Дошли.
— Дошли, — выдохнул Берг. — Не верится даже.
Они выбрались наружу. К ним подошёл человек в штатском — невысокий, худощавый, с острым взглядом и тонкими губами. Одет был в добротный костюм, при галстуке. На вид лет тридцать пять.
— Товарищ Егоров? — спросил он. Голос у него был тихий, но в нём чувствовалась сталь.
— Да, это я.
— Меня зовут Николай Иванович Ежов. — Он протянул руку. — Я вас провожу.
Максим внутренне напрягся. Ежов. Тот самый. Нарком внутренних дел, правая рука Сталина, будущий палач, имя которого станет символом террора. Рукопожатие у него было сухим и крепким.
— Следуйте за мной, — сказал Ежов.
Они пошли через ворота, мимо кремлёвских стен. Максим оглянулся на своих: Берг и Николай шли следом, бледные, но старающиеся держаться. Впереди были башни Кремля, соборы, правительственные здания. И где-то там, в глубине, ждал тот, ради кого они проделали этот путь.
Кремлевский вердикт
Ежов вёл их длинными коридорами Кремля. Стены, обитые тёмным деревом, тяжёлые двери, ковровые дорожки, приглушённый свет. Тишина стояла такая, что шаги отдавались гулким эхом. Максим шёл следом, стараясь дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле. Берг и Николай семенили сзади, бледные, с вытаращенными глазами.