Они молчали, переглядываясь. Я видел, как тот самый коренастый атаман, которого Немиров ударил прикладом, сжимал кулаки, ненавидящим взглядом смотря в пол.
— Время на раздумья истекло, — холодно произнес Немиров с порога. Его голос прозвучал как скрежет стали. — Ваше сиятельство, разрешите?
Я кивнул.
Капитан медленно подошел к группе и остановился перед самым молодым из бандитов, тщедушным пареньком с испуганными глазами.
— Встать, — скомандовал Немиров.
Тот беспомощно посмотрел на своих, но те отвели глаза. Дрожа, он поднялся.
— Ты участвовал в нападении на Веретьево? — спросил капитан, глядя ему прямо в лицо.
— Я… я просто…
— «Да» или «нет»? — голос Немирова был спокоен, но в нем была такая сила, что паренек съежился.
— Да… но меня заставили! — выпалил он, и по его лицу потекли слезы.
— Кто заставил? Кто твой командир? Парень украдкой посмотрел на коренастого атамана.
Тот лишь с ненавистью сплюнул.
Этого было достаточно.
Немиров развернулся и жестом подозвал одного из охранников.
— Отвести этого в сторону. Остальных оставить.
Молодого бандита вывели из ледника. Оставшиеся четверо поняли, что их предали. Солидарность воришек рассыпалась в прах.
— Ладно, черт с тобой! — внезапно хрипло крикнул раненый. — Мы служили хану! Его люди нас наняли! Деньги платили, оружие дали! Довольны?
— Где база? — без изменения интонации спросил я.
— На старом соляном прииске, в тридцати верстах отсюда! Там склад! И там еще люди! Человек двадцать!
— Кто ваш связной в столице? Кто прикрывает операции? — встрял Немиров.
Атаман зло рассмеялся.
— А вам-то зачем? Царя свергать собрались? Связной… какой-то чинуша из министерства снабжения. Фамилию не знаю. Звали его «Советник». По-моему, Лоз… Лозинский, кажется.
Воздух в леднике вымер. Даже Немиров застыл на мгновение. Я почувствовал, как ледяная волна прокатилась по спине.
Лозинский. Не просто карьерист. Не просто ревизор. Он был их покровителем. Он приехал не искать крамолу. Он приехал ее замести.
Я медленно повернулся и вышел на свет. Утро было уже в разгаре, но солнца не было видно за плотной пеленой туч. Как и правды за игрой, в которую мы все играли.
Немиров вышел следом, его лицо было мрачным.
— Ваше сиятельство… Это меняет все. Он не будет нас слушать. Он уничтожит нас.
— Нет, капитан, — тихо ответил я, глядя на управу, где в этот самый момент Петр, ничего не подозревая, водил Лозинского по складам. — Это не меняет ничего. Это лишь означает, что охота становится взаимной. И теперь мы знаем, кто настоящая дичь.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, как угарный газ. Лозинский. Не просто столичный чиновник, а крыша и заказчик всей этой вакханалии. Он приехал не проверять, он приехал прикрывать следы и, если повезет, убрать слишком дотошного местного правителя.