— Это их ошибка, — тихо ответил я. — Обойдем дом. Смотрим на все выходы.
Мы, как призраки, обошли разрушенную усадьбу. Задняя дверь была завалена хламом, но не заперта. Окна подвала зарешечены. И главное — у самого леса стояли две телеги, а рядом был привязан десяток лошадей. Рядом валялись пустые консервные банки и бутылки.
— Готовятся к утру сматываться, — прошептал Немиров. — Устроили себе прощальный пир.
План сложился сам собой. Быстро и без лишней жестокости.
— Капитан, ты и Степан — ко входу. Не входить, просто блокируйте. Постреляйте по окнам, чтобы поднять панику. Вы, — я кивнул двум другим, — на заднюю дверь. Как услышите выстрелы — ломитесь внутрь. Я останусь здесь, у лошадей. Перережу постромки и буду стрелять по тем, кто побежит сюда.
Немиров кивнул, его лицо в сумерках было похоже на высеченное из камня. Без эмоций, только действие. Он отполз, уводя за собой Степана.
Минуты тянулись как часы. В доме громко хлопнула дверь, кто-то запел пьяную песню. Я прижался к стволу толстой сосны, снял с предохранителя винтовку.
И тут грянул первый выстрел. Резкий, сухой, разорвавший ночную тишину. Затем еще один, и сразу очередь из ППШ. Степан стрелял метко — стекла в окне с светом разлетелись вдребезги. Из дома поднялся дикий вопль, смешавшийся с руганью и криками.
Задняя дверь с хрустом поддалась, и мои ребята рванули внутрь с громкими криками: «Сдавайтесь! Окружены!»
Началась настоящая каша. Кто-то попытался выпрыгнуть из разбитого окна, но тут же был сбит метким выстрелом Немирова. Двое выскочили из задней двери и бросились бежать к лесу, но я дал два предупредительных выстрела над их головами.
— На землю! — крикнул я им хриплым голосом. — Лечь!
Они замерли, а потом медленно опустились на колени, подняв руки.
Бойня, которой я опасался, не состоялась. У бандитов не было ни времени, ни желания организовывать сопротивление. Их застали врасплох, пьяными и уверенными в своей безнаказанности.
Через десять минут все было кончено. Немиров и Степан выводили из передней двери пятерых человек с поднятыми руками. Мои парни вытолкали еще троих сзади. Один бандит лежал мертвый у окна — работа Степана. Еще один хромал, подстреленный в ногу.
Я подошел к группе пленных. Они были жалкими — испачканные, перепуганные, некоторые еще не протрезвели.
— Где старший? — спросил я тихо, но так, что все вздрогнули.
Один из них, коренастый детина с перекошенным от злости и страха лицом, молча выпрямился.
— Я здесь главный. Кто вы такие? Милиционеры?
— Нет, — ответил я. — Я тот, чьих людей вы убили и чье имущество сожгли. Где пулемет?