Я спрыгнул с коня, едва тот замер, и бросился к краю воронки. Анна последовала за мной, её пальцы вцепились в мой плащ.
Картина была апокалиптической. Казалось, сама земля была изуродована. Стоны и приглушённые крики доносились отовсюду — это уцелевшие, оглушённые и в шоке, копошились в руинах, оценивая масштабы потери. Потери не человеческих жизней, а всего того, что позволяло эти жизни спасать.
Это был не просто удар по нашей обороне. Это был удар по нашей способности выживать, по нашему будущему.
— Сестра Агата! — крикнул я, вглядываясь в хаос. — Где сестра Агата⁈
— Здесь, ваше сиятельство! — отозвался хриплый, но твёрдый голос.
Я обернулся. Пожилая женщина, вся в пыли и саже, с окровавленной повязкой на лбу, руководила теми, кто не мог стоять на ногах. Её лицо было строгим и сосредоточенным, лишь поджатые губы выдавали внутреннее напряжение.
— Раненые? — спросил я, подбегая к ней.
— Шок, ушибы, ранения от летящих обломков, — она отчеканила, не отрываясь от работы. — Но главное… — её голос дрогнул, впервые за всё время знакомства. — Лекарств… почти не осталось. Все запасы были в амбаре. Инструменты перевязочные… всё.
Проклятие сорвалось с моих губ. Это был рассчитанный удар, точный и беспощадный. Они знали, куда целиться. Они уничтожили не людей, а нашу возможность их лечить.
Внезапно Анна, до этого молча наблюдавшая за всем с широко раскрытыми глазами, резко дёрнула меня за рукав.
— Миша, смотри! — она указала на груду обломков у самого края воронки.
Там, под развороченным куском кровли, виднелась рука в изящном кожаной перчатке с серебряной пряжкой — не крестьянская, не солдатская. И рядом — обломок трости с знакомым резным набалдашником.
Людвиг. Секретарь графа де Нотель. Тот, кого я видел лишь мельком в кабинете её отца. Он был здесь. В моей усадьбе. В эпицентре взрыва.
Мы с Анной взглянули друг на друга, и в её глазах читалось то же самое леденящее непонимание, что и у меня. Как он тут оказался? Ещё и раньше, чем сама Анна добралась?
Я же опустился на колени рядом с телом Людвига, аккуратно отодвигая обломки. Анна, преодолевая отвращение и ужас, сделала то же самое.
Людвиг был мёртв. Но он погиб не от взрыва. Его горло было аккуратно перерезано острым, как бритва, лезвием. И в его окоченевшей руке был зажат маленький, свёрнутый в трубочку клочок пергамента.
Я осторожно разжал его пальцы и развернул записку. Почерк был убористым, чётким, без единой помарки.
«Жду твоего ответа у старой мельницы.»
Подписи не было. Но нетрудно было догадаться, что кто-то из-за стены все же пробрался сюда.