Велеславский вздохнул, раздражённо щёлкнув ногтями по подоконнику. Его тётка, княгиня, обладала даром появляться именно тогда, когда он меньше всего этого желал. Её «неотложные дела» обычно касались светских сплетен или навязчивых попыток устроить его брак.
— Впусти, — буркнул он, не оборачиваясь.
В кабинет, едва переступив порог, почти впорхнул юноша в ливрее с фамильным гербом Юлославских. Он был бледен и тяжело дышал, словно бежал без передышки. В руке он сжимал сложенный вчетверо лист бумаги, запечатанный алым сургучом с оттиском кольца Ирины Фёдоровны.
— От моей госпожи, ваше сиятельство, — выдохнул гонец, низко кланяясь.
Князь молча взял письмо, сломал печать и пробежал глазами по изящным, летящим строчкам. Сначала его взгляд выражал лишь скуку, но уже через мгновение брови поползли вверх. Скука сменилась изумлением, а затем — леденящим, безжалостным интересом. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.
— Когда было получено это донесение? — резко спросил он, впиваясь взглядом в гонца.
— Буквально час назад, ваше сиятельство. Княгиня приказала доставить его вам немедленно.
— Ирина Фёдоровна не ошиблась в его важности. Ты свободен.
Гонец, ещё ниже склонившись, поспешно ретировался. Велеславский перечитал письмо ещё раз, медленно, вникая в каждую деталь.
— Немиров! — крикнул он, и его доверенное лицо появилось в дверях мгновенно, будто не уходило. — Вноси коррективы в наш план.
Он повернулся, и в его глазах плясали уже не отблески огня, а нечто более холодное и далёкое — свет далёких звёзд, безразличных к человеческим судьбам.
— Анна де Нотель покинула отчий дом и направляется в усадьбу Прохоровых. Одна.
Немиров молчал, ожидая продолжения.
— «Художник» должен сменить холст. Его шедевр должен быть написан не на стенах усадьбы, а на теле наследницы дома Нотелей. Я хочу, чтобы граф получил свою дочь обратно. Часть за частью. Кусочек за кусочком. Понятно?
На этот раз даже каменное лицо Немирова дрогнуло. Лишь на мгновение, лишь тенью ужаса промелькнувшей в глазах. Но кивок был так же чёток.
— Понятно, ваше сиятельство.
— И чтобы последним, что увидит старик Нотель, был её портрет. Написанный её же кровью. На стене его собственной библиотеки. Сделайте это произведение искусства бессмертным.
— Слушаюсь.
Когда Немиров вышел, князь Велеславский снова остался у окна. Город больше не спал. Он замер в тревожном ожидании, окутанный предрассветной мглой. А князь смотрел на него и видел уже не город, а гигантскую шахматную доску. И только что сделал самый изящный и жестокий ход в своей жизни.