Рекомендации:
1. Вмешательство. Положение требует немедленного и решительного вмешательства центральной власти. Полномочия Князя Прохорова должны быть пересмотрены.
2. Проверка. Назначить в Прохоровский удел имперского управляющего с широкими полномочиями для наведения порядка в документации и на складах.
3. Силовой компонент. Для обеспечения безопасности и разоружения незаконных формирований целесообразно направить в удел не менее роты регулярных войск под командованием лояльного офицера.
4. Расследование. Поручить Особому отделу провести тщательное расследование обстоятельств нападения на лагерь для пленных и возможных связей Князя Прохорова с противоборствующими силами.
Приложение: Копии опросных листов, инвентарные ведомости.
Старший советник А. К. Лозинский 20.08.с. г.
Документ вышел безупречным. Лозинский не обвинял Прохорова прямо — лишь констатировал факты, расставляя нужные акценты. Факты, которые кричали сами за себя: самоуправство, незаконное формирование, хищения, некомпетентность, приведшая к гибели людей.
Он не написал главного. Не написал о ледяном, презрительном взгляде Прохорова. Не написал о своем собственном страхе, когда он понял, что его изящная столичная игра наткнулась на жестокую правду окопов и подвалов. Не написал о том, что прекрасно понимал: нападение на ледник — дело рук не «сообщников банды», а кого-то совсем иного. Возможно, даже людей самого Прохорова, который решил таким жестоким образом похоронить улики и одновременно припугнуть столичного ревизора.
Но это останется за кадром. Для отчета важна была только безупречная логическая конструкция, которая вела к единственно верному выводу: князь опасен, его власть должна быть уничтожена.
Лозинский сложил рапорт в папку, запечатал ее печатью с имперским орлом и позвал курьера.
— Немедленно в столицу. Лично в руки генерал-лейтенанту Абакумову.
Курьер исчез в ночи. Лозинский подошел к окну своей временной резиденции в губернском городе и посмотрел в сторону Прохоровского удела. Где-то там этот сумасбродный князь со своим верным капитаном строил свою маленькую империю на костях и крови, веря, что можно спасти мир в отдельно взятой усадьбе.
«Ошибаешься, ваше сиятельство, — прошептал Лозинский в стекло. — Мир не спасти. Можно только выбрать, на чьей стороне быть, когда все рухнет. И я свой выбор сделал».
Он потушил свет, оставаясь стоять в темноте. Ход был сделан. Теперь очередь была за столицей. И он был уверен, что ответ из столицы будет быстрым и железным.
Хан Байрак не дрогнул. Лишь его глаза, похожие на два обсидиановых лезвия, сузились, впиваясь в пространство поверх голов гостей, словно пытаясь разглядеть приближающуюся угрозу сквозь стены пиршественного шатра и на огромном расстоянии от них.