— Хмм… — старый механик задумчиво почесал затылок. — А ведь и то верно, ваше сиятельство. Вот пустая башка, — он с силой ладошкой ударил себя в лоб.
— Насчет дурмана не переживай, — успокоил я его. — Это дело я беру на себя.
И про себя задумчиво добавил:
— Есть у меня одна мадам, обязаная мне жизнью.
Когда я отвозил Анну де Нотель домой, она по дороге мне рассказала, что у её семьи есть несколько наёмных убийц, профессионально защищающих близлежащие окрестности от оживших. Вот только не из благородных целей, а вполне меркантильных — ради дурмана. Вот только за очистку семейство Юлославских с них дерет три шкуры, поскольку являлись монополистами в нашем регионе. А вести в соседний дурман на переработку было и дорого, и большая часть добытого в дороге гибла. Этим я и планировал воспользоваться, предложив свои услуги.
Я оставил Геннадия и его подмастерье налаживать оживший механизм под их неусыпным и внезапно воодушевленным взором. Их сомнения сменились жадным любопытством. Теперь у них была цель, выходящая за рамки простого выживания — понять, заставить работать, творить.
Воздух снаружи, наполненный грохотом и ударами, показался еще более яростным после гробовой тишины завода. Но теперь этот шум был музыкой не только сопротивления, но и созидания. Два фронта — стена и завод — были равно важны.
Я направился в свой кабинет в поместье. Мне нужна была тишина, чтобы сосредоточиться. Чтобы вспомнить каждую деталь того разговора с Анной де Нотель. Каждый поворот дороги, каждое ее слово, произнесенное усталым, но четким голосом в машине.
Я закрыл глаза, отсекая внешний мир. Внутренняя пустота, заполненная холодной силой, отозвалась легким гулом. Память стала кристально ясной.
«Семья Юлославских… Их люди контролируют все заводы по переработке дурмана на севере. Они берут шестьдесят процентов от партии. Шестьдесят! Или чистое золото. Это круг. И мы все в нем заперты».
Ее голос был полон горечи. Горечи человека, который знает цену этой системы и вынужден в ней существовать.
Я открыл глаза. План, сырой и рискованный, начал обретать форму.
Анна была обязана мне жизнью. Но одного чувства долга было мало. Нужно было предложить ей и ее дому нечто такое, что перевесило бы риск гнева Юлославских — могущественной и безжалостной семьи. Мне нужен был козырь.
Я подошел к грубому столу, нашел относительно чистый лист бумаги и ручку. Письмо должно было быть коротким, ясным и неоспоримым.
«Мадам де Нотель. Наше последнее путешествие показало,что старые соглашения более не служат интересам наших домов. Юлославские душат нас всех своей алчностью. Я предлагаю новое соглашение. Я беру на себя очистку всего дурмана, который ваши люди смогут добыть. Моя цена — двадцать процентов. Никакого серебра. Очищенный продукт будет возвращаться вам в полном объеме, готовый к использованию или продаже. Качество гарантирую. Оно будет выше, чем у Юлославских. Это не только сэкономит ваши ресурсы,но и ослабит нашего общего врага. Я направляю к вам своего человека. Решайтесь. Будущее не ждет. С уважением, Ваш сосед и союзник.»