— Добрый вечер, дорогие гости! Так неожиданно видеть вас вместе, — оглядев сидящих, медовым голосом заявила она, но её слова перебивались монологом вокалистки со сцены.
Когда официанты забрали старые приборы, расставили новые и вышли, я посмотрел на администратора:
— Вот это нам мешает! — показал ч пальцем в сторону сцены.
— Ничего нам не мешает! — заявила Образцова.
— Мешает, я говорю, — на миг я повернулся к ней, потом обратно к управляющей: — Светлана, э-э…
— Андреевна! — умильно улыбнулась дамочка, но в её глазах был страх.
— Да. Так вот — прикрутите звук этой херни. Вы вообще слышите, о чём там поют и какую дичь несут со сцены? Это оскорбительно!
Светлана сложила ладони на уровне груди и улыбнулась:
— Если вам мешает, дорогие мои леди, я попрошу Лизочку сделать звук тише, но у нас всё оговорено в контракте на выступление…
— Лизочку⁈ — начал я обалдевать. — Быстро прикрутить или вообще выгнать их нахер ссаными тряпками отсюда, этих блядюжек малахольных в латексе! Футболисты им, блядь, не нравятся!
— Не надо ничего прикручивать, — встала Образцова. — И не надо оскорблять великих поэтесс феминизма!
«Заебала уже встрявать!» — юнкер Вика начала конкретно меня раздражать.
— Всем нашим гостям очень нравится, ни одной жалобы не было, — слащаво улыбаясь, произнесла администратор.
— Давайте поставим вопрос на голосование! — предложила вдруг Мисаки.
— Да, да, точно, — раздались голоса.
— Кто за то, чтобы прикрутить звук на половину — поднимите руки? — улыбнувшись, объявила Мисаки.
Я поднял сразу. Несколько секунд так и стоял, потом тяжело посмотрел на Анжелику — та нехотя подняла, потом на Арину — та посмотрела на Хикэру и тоже лениво подняла.
— Предложение отклоняется, — через несколько секунд развела руками японка.
— Я пойду, хорошего вам вечера, — услышал я сзади голос администратора и повернулся к ней:
— Советую прикрутить! Меня тошнит от этой мерзости!
— Виктор Антонович, может давайте мы вам вызовем такси? — осторожно ответила Светлана. — Мы ведь не можем в ущерб всем остальным гостям выполнить ваше желание, ведь так?
Ощутил прилив крови к лицу и голове.
— Вы свободны! — скривив губы, прошипел я.
Администратор неуверенно покивала, попятилась и вышла из ложи.
— Значит, вам всем нравится та дичь, которую поют со сцены эти оборзевшие суки? — подойдя к столу и опершись на кулаки, оглядел я всех девушек.
— Любимый, ты слишком взволнован, — негромко ответила Анжелика, но глаза не подняла.
— А вы? — я повернулся к блондинкам-юнкерам. — Вам нравится, значит, вся та мерзость, что несется из грязных ртов этих кобыл в латексе?