Ирина и Вика переглянулись и нахмурились.
— Мы не придаём этому какого-то большого значения, — ответила недовольно Ирина. — Моя троюродная сестра там выступает, она очень хороший человек.
Я тяжело вздохнул — на танцполе снова начался свист и опять заиграла музыка, такая же неприятная, как и прошлые композиции.
— Вы что, вообще ничего не понимаете, каждая из вас? — ударил я кулаком по столу.
Все девушки напряженно смотрели на меня. Я ощущал, как злость снова закипает внутри.
«Надо выпить — вот кто меня окружает, оказывается!» — молча взял бутылку и штопор.
— За ваше трогательное единение, дорогие мои феминистки! — язвительно произнес я, разлив вино в бокалы и оглядев девушек.
— Зря ты так, милый, — попыталась усмехнуться Арина, когда выпили. — Ну концерт себе и концерт.
— Не придавайте этому значению, дорогой Виктор-кун, — нежно улыбнулась Хикэру. — Это очень необычная поэзия, интересный взгляд на мир.
Я сдержался, криво улыбнулся, налил вино, потом сел и насыпал себе рис с мясом. Музыка играла всё громче, девушки начали улыбаться и смеяться очередным пассажам со сцены, которые мне показались крайне оскорбительными.
— Я пойду танцевать! — объявила Арина.
— Да, пойдёмте, — закивали все девушки, кроме Мисаки и Анжелики.
— Приятно провести время, — хрипло пожелал я, но у меня не получилось вложить в голос всю ту ядовитую иронию, которую хотел.
Ирина, Вика, Арина и Хикэру вышли из ложи.
— Хорошо, что вы не поссорились с ней, — снова налив себе полный бокал вина взамен выпитого, заявил я брюнетке.
— Ну, надеюсь, она не замешена в том, что было на ипподроме, — тихо ответила девушка.
— Простите, о чём речь? — поинтересовалась Мисаки.
— О событиях на ипподроме, — отпив добротный глоток, ответил я.
— Не понимаю, — мило улыбнулась Мисаки.
«И не надо», — подумал я, промолчал и снова налил себе вино — бутылка опустела.
В зале раздался свист и аплодисменты, одобрительные выкрики.
— Надеру тебе задницу, сволочь! — раздался громкий голос вокалистки, заиграла очередная ужасающая мелодия, я чуть не поперхнулся.
«Что-то тошнит», — посидев несколько секунд недвижимо, понял асолютно ясно. — «Не хотелось бы облевать ложу — это не очень романтично и совсем некультурно», — судорожно думал я.
— Что такое, милый? Ты очень побледнел! — с тревогой спросила Анжелика и положила руку мне на плечо.
Это и стало последней каплей — я поднялся и еле сдерживаясь, выскочил из ложи в темный коридор. Схватившись за перила, выдал кислейшую струю, потом ещё одну — меня тошнило всем съеденным и выпитым.
Всё полетело вниз, на танцпол под нашим ярусом — оттуда послышались возмущённые вопли, визги и маты, приглушаемые музыкой. От бликов цветомузыки и происходящего на сцене меня снова охватил спазм, но вырвал я немного, желчью.