— Вспомнишь, тогда и скажешь, — я поцеловал её.
За первым танцем пошёл сразу и второй — я смотрел в прекрасные глаза Анжелики, в которых видел искренние чувства, и это меня воспламеняло.
— А теперь, дамы и господа, встречайте — «Иго-о-о-лки в сердце-е-е-е», — послышалось залихватское объявление, будто речь шла о боксёрах, и сцена начала открываться.
В зале начался шум — очень многие орали, свистели и аплодировали.
— Не понимаю я этих восторгов — какие-то швабры в латексе, — пожал я плечами.
— Милый, ну ты явно не ценитель творчества феминисток, — засмеялась Анжелика.
Под бодрый, ритмичный барабанный бой портьера начала медленно открываться, и чем больше она открывалась, чем дробь становилась быстрее.
«Ударник или кто это там у них — дело знает, но это явно запись», — заценил я.
Когда сцена полностью открылась — при этом на танцполе и верхнем ярусе не прекращался шум и приветственный свист, пятеро исполнительниц, стоя прямо и держа ноги на ширине плеч, вскинули левые кулаки вверх.
— Веее-сее-лии-м-м-сяя-я! — прокричала в микрофон самая высокая, красивая и фигуристая из них, весьма развязная девица в золотистом латексе с алыми блёстками, в таких же перчатках и с короткими волосами розово-тошнотного цвета.
«Бля, ну и прикид — глаза просто кровоточат», — я оглядывал исполнительниц — различные оттенки латекса сочетались у них с дичайшими цветами волос, при этом повторяющихся не было. — «Все цвета радуги — они действительно ебанулись!»
Толпа реально начала заводиться, и хоть я тоже ощущал этот ночной клубный адреналин, всё-таки до конца не мог понять причин, по которым их так приветственно встречают. Даже Анжелика улыбалась и аплодировала, чем весьма меня удивила.
— Классно, да? — повернула она ко мне своё улыбающееся и довольное личико.
— Что классно? — поразился я. — Ты о чём, милая?
— Ну, вообще, — чуть стушевалась брюнетка и отвернула голову к сцене.
Я уже ясно ощутил смену собственного настроения — клубный релакс уступал место глухому раздражению.
— Дорогие девочки и все остальные здесь присутствующие особи — позвольте представить этих сильных, независимых, ярких женщин, выступающих вместе со мной! — прокричала лидер в микрофон под нарастающий гул в зале. — Ба-а-рабанщица — Вики Алексеева… — показала она на девицу в оранжевом латексе с пепельными волосами.
«Алексеева? Они чего, ещё и магички?» — пока раздавались приветственные аплодисменты и свист, я начал окончательно начал впадать в ступор — такого решительно не ожидал. — «Особи, блядь?» — ощутил, что начинаю в прямом и очень плохом смысле этого слова охуевать.