— Подождите, господин, подождите!
— Что? — Волков делает знак Кляйберу: не трожь пока.
— Вот же, я для того и пришёл, чтобы о том с вами поговорить, — тут он достаёт из своей шапки лист дорогой бумаги, сложенный вдвое. — Вот же, — он делает ещё пару шагов к барону и протягивает ему бумагу. — Я так и думал, что мне с вами надо поговорить…
Генерал ставит чашку с недопитым кофе на стол, берёт лист: это выписанный самим визитёром вексель без имени, на предъявителя, а Лоэб поясняет:
— Его примет любой в городе.
«Тысяча талеров???».
Волков откровенно недоумевает и поднимает глаза на визитёра.
— Да ты ещё больший дурак, чем я подумал сначала, — генерал небрежно бросает вексель на скатерть. И смеётся. — Тысяча серебряных монет?
— Пусть господин назовёт надобное число, — сразу откликается Лоэб.
— Тысяча, — отвечает барон холодно. — Да только не талеров.
— Тысяча? — кажется, визитёр не всё понимает. — Гульденов?
— Ну, если ты принесёшь цехины, флорины или кроны, даже эскудо, я от них не откажусь, — отвечает ему барон. Все перечисленные монеты чуть тяжелее гульдена, — или принеси мне пятьсот дублонов. Я и их приму.
— Но это… — Лоэб качает головой. — Это же очень большие деньги.
— Не для тебя, арендатор, не для тебя, — отвечает ему Волков. — Я знаю, что когда было надобно, так ты нашёл целых шесть тысяч золотых. Знаешь, жид, я тебе ещё вот что кажу: я не очень-то хочу брать у тебя золото, — Волков качает головой, — не хочу: ты его добыл, выпивая кровь и слёзы из людей, мужиков до костей обгладывая, несчастных и беззащитных. Даже думать боюсь, скольких ты людей трудолюбивых и честных довёл до петли своими вымогательствами и угрозами, чтобы ту тысячу из них высосать. И коли ты мне тысячу эту принесёшь, я её в тот же день верну менялам и банкирам, чтобы при мне и дня этого поганого золота не было, кредиторам своим отдам, которые самую малость, но всё-таки лучше тебя, проклятый арендатор. Так что ты не сильно ерепенься, я ещё могу и не взять с тебя те деньги. Я думаю, что многие люди в Малене и окрестностях праздновать будут, когда узнают, что нет у тебя больше защиты хищных Маленов, а ты сам схвачен и прокурор отправил тебя в подвалы холодные.
И тогда Лоэб открыл рот; он смотрел исподлобья на генерала и был жалок, а Волков ничего больше ему не говорит, ждёт. Он уже всё сказал, закинул сеть и теперь ждёт, когда рыба наконец запутается в ней. Впрочем, он даже не знает, что ему будет выгоднее: чтобы арендатор принёс ему тысячу золотых или отказался. Но, видно всё пересчитав в уме, мудрый Аарон Лоэб и говорит тогда генералу: