— Мы поняли… — Несауа задумался, искоса поглядывая на своих. — В твоем предложении, великий вождь, и впрямь нет ничего зазорного. Но… Мы навсегда лишимся своих близких!
— Как если бы вы погибли на жертвеннике, как если бы вы вдруг стали бродягами… — Молодой вождь говорил теперь уверенно и быстро. — Что, есть другой выход? Нет. Так дай же мне свою руку, славный Несауа! Ну?
Секунду поколебавшись, юноша протянул руку… и улыбнулся, радостно и вместе с тем чуть смущенно, почти как ребенок.
— Ну, вот и славно. — Куатемок хлопнул его по плечу. — Теперь вы — моя верная стража!
Асотль знал: больше ничего не нужно было делать. Этим молодым тлашкаланцам теперь можно было полностью доверять, ибо с этого момента любое их действие против него означало бы предательство — поступок бесчестный и гнусный, на который пленники никогда бы не пошли.
А верные люди, верные воины, не связанные ни с кем, и в самом деле очень были нужны, что и показал недавний эпизод со жрецами. Это ж надо же — чуть было не принесли в жертву самого Куатемока…
Куатемок… Знать бы еще, кто ты такой, парень?
Этот вопрос занимал сейчас Асотля куда более других. Пока было ясно одно: Куатемок не просто аристократ-пилли, а человек, вне всяких сомнений, связанный с царствующим в Теночтитлане домом, — иначе с чего бы ему именовать великого тлатоани Асотля своим предком?
И этот отряд… Не каждому аристократу будут подчиняться элитные «воины-ягуары». Командир которых — тот самый дылда — ни словом не перечил, когда Куатемок распорядился судьбой пленных. Кстати, вот командира и расспросить…
Как вот только его зовут? Узнать бы…
В тени скалы, на берегу журчащего ручья воины разложили костер, и вкусный запах жаренного на вертеле пекари распространился до самого леса, вызывая обильное слюноотделение у «воинов-ягуаров» и пленников, теперь уже — бывших.
— Я послал воинов в погоню за предателями, — подойдя ближе к удобно расположившемуся на расстеленной под кроной сосны циновке молодому вождю, с поклоном доложил командир «ягуаров». — Боюсь только, что их здесь невозможно поймать — ты сам говорил об обширности подземелья… Может быть, стоит оставить засаду?
— Отставляй. — Махнув рукой, Куатемок улыбнулся. — И прошу тебя разделить со мной трапезу. Надеюсь, пекари так же вкусен, как храбры твои воины… Ну? Садись же, чего встал?
Сняв деревянный шлем, украшенный резьбой и драгоценными камнями, предводитель воинов осторожно уселся на землю напротив вождя.
— Э, нет, садись на циновку, рядом!
От оказанной чести воин покраснел, насколько вообще может покраснеть индеец, и без того краснокожий.