Имран оборачивается. Его взгляд скользит по мне с ног до головы, задерживаясь на голых бедрах. Под этим взглядом я снова чувствую себя обнаженной.
— Правильно делаешь, что ждешь, — он ухмыляется, в которой отчетливо вижу что-то дикое, вызывающее. — И даже переодеваешься. Удобно?
— Я приняла душ! Сменной одежды нет! Могу снять, если тебе не нравится, что я одела твою рубашку!
Он медленно идет ко мне. Шаги бесшумные, как у большого хищника. Я инстинктивно хочу отстраниться, но за спиной есть стена. Места для отступления больше нет.
— Не бойся, — шепчет он, останавливаясь так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. — Я же не кусаюсь. Если только… ты не захочешь этого сама.
Его рука поднимается. Тыльной стороной ладони медленно, почти невесомо проводит по моей щеке. Прикосновение обманчиво нежное, но за ним стоит такая уверенная сила, что по коже бегут мурашки. Внутри все сжимается в тугой, трепещущий комок. Страх смешивается с чем-то другим. С запретным, острым любопытством.
Понимаю, что он хочет. Понимаю и… волнуюсь.
— Я не думала, что все будет так… быстро, — пытаюсь я протестовать, но звучит это слабо и неубедительно.
— А я думал, — его губы оказываются у самого моего уха, дыхание обжигает. — Весь день. Тем более с момента, как увидел тебя в этой рубашке. Ты так прекрасна в своем отчаянии. Как фарфоровая кукла, которая вот-вот разобьется. А я ненавижу хрупкие вещи. Мне сразу захотелось проверить, насколько ты прочная на самом деле.
Его слова жестокие, откровенные. И в этой откровенности своя правда. Он не притворяется благородным спасителем. Он тот, кто он есть — мужчина, который увидел то, что хотел, и взял это.
Губы Имрана находят мои. Это не тот властный, но сдержанный поцелуй, что я помню из наших редких встреч. Это захват. Требование. В нем нет ни капли неуверенности. Только голод и уверенность в своем праве.
Я отталкиваю его, прикладывая всю силу. — Стой! Так не пойдет!
Имран отступает на шаг, но не выглядит рассерженным. Напротив, в его глазах вспыхивает азарт.
— Как надо? — он наклоняет голову набок. — Объясняй. Я хороший ученик.
— Ты должен… уважать меня.
Боже, что я несу?
— Я тебя уважаю, — парирует он. — Я не буду играть в нежности, если ты их не хочешь. Но твое тело… твое тело хочет меня. Я это вижу. Слышу. Чувствую.
Он снова приближается, но на этот раз не торопится. Его пальцы скользят по моей шее к застежке рубашки. Один щелчок. Второй. Ткань расстегивается, обнажая кожу.
— Видишь? — шепчет он хрипло. — Ты дрожишь. Но не от страха.
Его губы прикасаются к обнаженному плечу, отчего по телу проносится электрическая волна. Я издаю тихий стон, которого сама от себя не ожидала. Мои руки, которые должны оттолкнуть его, вместо этого впиваются в его волосы.