Я небрежно ткнул пальцем в сторону входной двери, развернулся и пошёл на кухню, махнув рукой первому претенденту.
Им оказался долговязый парень с модной зализанной укладкой и кривой самоуверенной ухмылкой на лице. Мы зашли в залитое светом помещение, сияющее сталью и профессиональной техникой. На столах ровными рядами лежали свежие продукты. Парень оглядывался по сторонам с таким видом, будто пришёл покупать этот дом, а не проситься на работу.
— Задача предельно простая, — я указал на миску и сковороду на плите. — Испеки мне один блин. Тонкий, ровный. Покажи своё чувство времени и температуры.
Пижон снисходительно фыркнул, показывая, насколько это ниже его достоинства. Он вальяжно подошёл к столу, быстро взболтал блинное тесто, взял половник и небрежно плеснул тесто на подогретый металл. Когда блин запузырился с одной стороны, парень решил показать свой истинный класс. Вместо того чтобы взять обычную лопатку или перевернуть блин резким движением кисти, он театрально взмахнул рукой.
Блин медленно оторвался от сковороды и завис в воздухе, окутанный зеленоватым свечением дешёвой магии. Парень самодовольно обернулся ко мне, явно ожидая аплодисментов.
Я спокойно выждал секунду, подошёл к нему и хлопнул в ладоши прямо над его ухом.
Маг дёрнулся, и его концентрация мгновенно лопнула, свечение погасло. Блин с чавкающим звуком рухнул прямо ему на голову, размазывая липкое тесто по волосам и стекая на лоб.
Пижон тонко взвизгнул, начал судорожно сдирать с себя обжигающую массу и обиженно уставился на меня красными глазами.
— У нас тут серьёзная кухня, а не цирк, — сухо констатировал я, указывая ему на коридор. — Свои фокусы будешь показывать на детских праздниках. Свободен.
Вторым на плаху зашёл пухлый мужичок в нелепых круглых очках. Типичный кабинетный теоретик. Наверняка прочитал сотню кулинарных трактатов, но тяжелее ручки ничего в руках не держал.
— Нарежь лук мелким кубиком, — скомандовал я, пододвигая к нему доску и несколько луковиц.
Мужик тяжело вздохнул, взял нож, неуклюже перехватил скользкую рукоять и начал медленно пилить овощ. Его движения были рваными и мучительными. Он давил на лезвие всем весом, безжалостно выдавливая из лука едкий сок. Буквально через минуту его глаза налились кровью, и он разрыдался.
— Это невозможно терпеть! — возмутился он, утирая слезы чистым рукавом. — Почему у вас на кухне нет амулета поглощения скорби? В нормальных ресторанах повара не плачут от лука!
Я брезгливо посмотрел на растерзанную луковицу, подошёл вплотную и вырвал нож из его потных рук.