Я посмотрел на луковую горку. Это была высшая пилотажная техника. Работа мастера, у которого руки растут прямиком из плеч, а не из… альтернативных мест.
— Сработаемся, — я протянул ему руку. Моя ладонь утонула в его пятерне. — Ты принят. Су-шефом. Будешь моим лейтенантом.
Вечером я построил их всех в центре кухни. Посреди стального стола стоял пустой картонный ящик.
— А теперь, дамы и господа, — сказал я тихо, обводя строй тяжёлым взглядом. — Сдаём оружие.
— Какое оружие, шеф? — пискнул кто-то из заднего ряда.
— Наркотики, — ответил я. — Порошки. Кристаллы. Усилители. «Вкус мяса», «Аромат любви», «Слеза дракона». Всё, что вы прячете по карманам, думая, что я не замечу.
По рядам прошёл ропот. Для повара в этом мире отобрать магический порошок — это как отобрать костыли у хромого. Они не верили, что еда может быть вкусной сама по себе.
— Выкладывайте, — нажал я голосом. — Или я обыщу каждого лично. А потом обыщет Захар.
Первым подошёл Эдуард. С виноватой улыбкой он положил в ящик маленький флакончик. За ним потянулись остальные. Ящик наполнялся пёстрыми пакетиками, банками, ампулами. Вся эта дрянь, которой Яровой и его «Альянс» травили людей, убивая их рецепторы.
— Добро пожаловать в ад, — сказал я, когда последний пакетик упал в коробку. — С этого момента у вас нет магии. У вас есть только физика, химия и ваши руки. У вас есть неделя, чтобы научиться жарить мясо, а не сжигать его. Чтобы научиться солить, а не сыпать реагенты.
Я взял ящик и передал его Захару.
— В печь, — скомандовал я.
— А если не справимся, шеф? — спросил молодой паренёк.
Я улыбнулся.
— Кто не справится — пойдёт кормить крыс, — пообещал я. — Буквально.
Первые три дня на кухне были похожи на реабилитационный центр для наркоманов, только вместо метадона у нас были лук и морковь. Моя разношёрстная команда страдала. Они хватались за карманы, ища привычные пакетики, находили пустоту и впадали в ступор.
— Это вода, шеф! — ныл Паша, глядя в кастрюлю с бульоном. — Просто горячая вода с жиром. Она не пахнет «бабушкиным уютом»!
— Она пахнет говядиной, Павел, — терпеливо, как идиот, объяснял я. — Потому что там варится говядина. А «бабушкин уют» пахнет нафталином и валерьянкой, тебе это в супе не нужно.
Еда выходила пресной. Серой и унылой. Без усилителей вкуса мои повара чувствовали себя слепыми котятами. Они не понимали физику процесса, привыкнув, что магия делает всё за них. Пережарил? Сыпь порошок «Уголёк-в-Стейк». Недосолил? Порошок «Идеальный баланс».
В углу кухни, протирая бокалы, за всем этим наблюдал Эдуард. Он старательно делал вид, что работает, но я видел, как его рука периодически ныряет в карман брюк. Диктофон. Он писал каждый наш провал, каждую испорченную кастрюлю супа.