Запах пошёл такой, что даже невозмутимая Лейла слегка поморщилась.
— Смотрите внимательно, — мой голос стал жёстким.
Я наклонил сотейник к камере. Внутри бултыхалась серая жижа, отделившаяся от мутной воды. Это выглядело совсем несъедобно.
— Магия — это иллюзия, — сказал я, глядя в объектив. — Она обманывает ваши глаза и ваш язык. Она заставляет вас чувствовать вкус там, где его нет. Но ваш желудок обмануть нельзя. Вот это, — я указал на серые хлопья, — происходит у вас внутри, когда вы смешиваете этот «эликсир» с любой белковой пищей. С мясом, с рыбой, с сыром.
Чат на мониторе Светланы сошёл с ума. Сообщения летели с такой скоростью, что сливались в сплошную полосу. «Ужас!», «Я этим детей кормила!», «Свечин — отравитель!».
— Вы платите не за вкус, господа, — добил я. — Вы платите за язву. За химический ожог. За красивую бутылочку с ядом.
В нескольких кварталах отсюда, в роскошном кабинете барон Аркадий Свечин смотрел на плазменную панель.
В его руке был бокал с коллекционным виски, но сейчас барон не чувствовал вкуса благородного напитка. Он чувствовал вкус пепла.
На экране крупным планом показывали ту самую серую жижу, в которую превратился его недавняя новинка.
— Щенок… — прошептал Свечин. — Какой же ты щенок…
Он видел комментарии, бегущие строкой внизу экрана. Люди проклинали его. Люди требовали вернуть деньги. Его репутация, которую он выстраивал годами, рушилась в прямом эфире за пять минут.
Игорь Белославов, этот выскочка, этот поварёшка, уничтожал его не магией, не интригами, а простым молоком.
— Ненавижу! — взревел барон.
Бокал с виски полетел в стену, прямо в центр экрана. Стекло звякнуло, разлетаясь брызгами, по экрану пошла паутина трещин, искажая лицо Игоря, который продолжал говорить что-то спокойное и унизительное.
Дорогой алкоголь тёмным пятном стекал по изображению серой жижи, смешиваясь с ней в сюрреалистичную картину поражения.
Свечин рухнул в кресло, тяжело дыша. Он понимал, что завтра его акции рухнут. Интендантство разорвёт контракт. А Яровой… О, граф не прощает таких публичных унижений.
Я отставил испорченный сотейник в сторону. Лейла тут же накрыла его крышкой, чтобы запах не распространялся дальше.
— Теперь вы знаете правду, — сказал я, возвращаясь к столу. — И у вас есть выбор. Продолжать кормить себя и своих близких иллюзиями или выбрать настоящий вкус.
Взял свою бутылку с соусом.
— Я знаю, что сейчас происходит на рынке. Спекулянты продают остатки нормального продукта по цене золота. Они пользуются вашим незнанием и вашим страхом. Но этому конец.