Ш-ш-ш-ш!
Звук был резким и агрессивным. Масло зашипело, обнимая мясо. Я наклонил сковороду, поливая стейк кипящим ароматным жиром. Розмарин потрескивал.
— Вы просто греете мясо, — фыркнул критик. — Ску-у-учно.
— Терпение, Аристарх, — я потянулся к нижней полке тележки и достал бутылку бурбона. — Немного «живой воды» для оживления мертвецов.
Я плеснул алкоголь в сковороду.
Огонь не заставил себя ждать. Столб пламени взмыл к самому потолку, освещая тёмный зал яркой оранжевой вспышкой.
Гости ахнули. Дамы прикрыли рты ладошками. Тени метнулись по стенам, превращаясь в гигантов.
В этом огненном вихре спирт выгорал, оставляя только карамельную сладость и дубовые нотки бочки. Корочка на мясе темнела, становясь глянцевой, почти чёрной, но не горелой.
Я ловко погасил пламя, накрыв сковороду крышкой на секунду. Дым, густой и вкусный, пополз по столу, обволакивая критика.
— Вот вам и левитация аромата, — сказал я, перекладывая стейк на деревянную доску. — А ещё гравитация вкуса, господин Громов.
Я взял нож и начал нарезать мясо тонкими слайсами. Нож шёл как сквозь масло. Внутри стейк был идеально розовым, сочным. Прозрачный сок смешивался с соусом на доске.
Я выложил пару кусочков на тарелку, полил их сверху пряным маслом со сковороды и подвинул к критику.
— Никакой магии, — тихо сказал я, глядя ему в глаза. — Попробуйте. Если скажете, что это скучно, я лично съем свою поварскую шапку.
Громов смотрел на мясо. Его ноздри раздувались. Он хотел придраться. Я видел, как его мозг лихорадочно ищет аргументы про «отсутствие тонких материй». Но физиология — упрямая вещь. У него выделилась слюна.
Он отрезал кусочек. Медленно поднёс ко рту и пожевал.
Зал замер. Даже свечи, казалось, перестали трещать.
Аристарх закрыл глаза. Его лицо, напряжённое и надменное, вдруг обмякло. Снобизм треснул под напором честного вкуса мяса, дыма и бурбона.
Он открыл глаза, молча кивнул и показал мне большой палец.
Зал взорвался аплодисментами.
— Один-ноль в пользу физики, — прошептал я, вытирая руки о полотенце.
Пока я воевал с критиком, в другой части зала разворачивалась своя драма.
Даша помогала официантам. На ней был простой фартук, рыжие волосы выбились из-под косынки, а на щеке красовалось пятно от сажи. Она носилась с подносами, как метеор, успевая и подавать, и убирать, и подмигивать гостям.
За одним из столиков сидела компания «золотой молодёжи». Молодой барон уже изрядно набрался вина и решил, что официантка — это часть меню.
Когда Даша ставила перед ним тарелку с овощами гриль, он перехватил её руку.
— Какой прелестный цветок в этом царстве копоти, — протянул он, масляно улыбаясь. — Девушка, вам не кажется, что вы слишком нежны для такой грубой работы? От вас пахнет дымом, а должно пахнуть фиалками.