— Мясо давай! — ревел Степан.
Мясник из Зареченска стоял у колоды в одной рубашке, несмотря на мороз. Пар валил от него, как от паровоза. Он рубил туши с такой скоростью, что топор сливался в блестящий круг.
Захар дирижировал у грилей. Его лицо, освещённое багровым светом углей, напоминало лик демона-кочегара. Он переворачивал стейки щипцами, не обращая внимания на летящий в лицо пепел.
— Четвёртый стол — медиум! Шестой — велл дан, чтоб им пусто было! — командовал он.
Я пробежал вдоль линии огня, проверяя прожарку. Всё шло идеально. Живой огонь давал мясу тот вкус, который не даст ни один, даже самый дорогой электрический гриль.
В углу двора я заметил какое-то шевеление.
Эдуард стоял возле стола с соусами, делая вид, что поправляет салфетки. Но я видел, как его рука с зажатым в ней чем-то блестящим тянется к гастроёмкости с моим фирменным маринадом.
Мини-камера в пуговице? Или он хочет взять образец?
В темноте двора, при пляшущем свете огня, снять что-то внятное было невозможно. Но Эдуард старался. Он достал из кармана бумажную салфетку и попытался макнуть её в соус.
Над ним, на обледенелой балке навеса, сидел Рат. Мой крыс был похож на маленькую горгулью.
Я даже не успел подать знак. Рат всё решил сам.
Он толкнул лапой приличный ком мокрого снега, скопившийся на краю балки.
Снежный снаряд прилетел точно за шиворот Эдуарду.
Шпион взвизгнул, как девчонка, подпрыгнул и выронил салфетку. Она упала прямо в жаровню с углями. Бумага вспыхнула и исчезла за секунду.
— Твою ж…! — выругался «интеллигентный» официант, пытаясь вытряхнуть снег из-под рубашки.
Я подошёл к нему, не сбавляя шага.
— Осторожнее, Эдуард, — сказал я громко, перекрикивая ветер. — Огонь очищает. Не только грешников, но и неловких официантов. Не стой столбом, неси стейки к четвёртому столу! Гости ждут!
Он кивнул, испуганно косясь на меня, схватил поднос и убежал в тепло.
Я посмотрел наверх. Рат подмигнул мне бусинкой глаза и растворился в темноте.
Работа кипела. Мы справлялись. Более того, мы побеждали.
Через час я вернулся в зал, чтобы проверить обстановку.
Гости расслабились. Вино лилось рекой, звон приборов смешивался с тихим смехом. Полумрак сделал своё дело, люди чувствовали себя свободнее и раскованнее. Они ели руками, макали хлеб в соус, облизывали пальцы.
Я шёл между столами, ловя на себе восхищённые взгляды. «Браво, шеф», «Невероятно», «Это лучшее, что я ел».
Всё шло слишком хорошо. Подозрительно хорошо.
Я бросил взгляд в центр зала.
Там, чуть в стороне от основной массы, стоял небольшой столик. Я держал его в резерве для «инкогнито» — на случай, если заглянет кто-то из самых верхов. Но столик был занят. В мерцании свечей я не видел лица гостя. Силуэт мужчины в тёмном костюме. Он сидел неподвижно, не притрагиваясь к еде. На столе перед ним стояла бутылка вина.