Даша замерла. Она медленно, очень аккуратно поставила поднос на соседний стул.
— Ваше сиятельство, — её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Я дочь мясника. И я с пяти лет знаю, как разделать тушу кабана за семь минут.
Барон моргнул, но руку не убрал.
— О, дикарка! — восхитился он. — Люблю страстных. Может, бросите эти тарелки и присоединитесь к нам? Научу вас манерам…
— Я пахну кровью, сталью и дымом, потому что это мои духи, — перебила его Даша, наклоняясь ближе. — А манеры… Видите вон того рыжего парня с топором у камина?
Она кивнула в сторону.
Там, у декоративного камина, где мы сложили запас дров, стоял Вовчик. Он опирался на огромный колун, вытирая лоб рукавом. Увидев, что Даша показывает на него, он расплылся в добродушной улыбке, но колун при этом перехватил поудобнее. В отблесках огня он выглядел как викинг, готовый к набегу. Да, худощавый, но…
— Это Вовчик, — ласково пояснила Даша. — Он очень расстраивается, когда меня отвлекают от работы. А когда он расстраивается, он начинает рубить всё, что попадается под руку. Обычно это дрова, но в темноте можно и перепутать.
Барон побледнел. Он посмотрел на Вовчика, на его колун, потом на Дашу.
— Кхм… — он быстро убрал руку. — Прошу прощения. Принесите счёт, пожалуйста.
— Сию минуту, — Даша ослепительно улыбнулась и упорхнула на кухню.
К полуночи поток гостей иссяк.
Последние посетители, сытые, пьяные и довольные, покинули «Империю Вкуса». Мы сидели прямо на полу, у барной стойки. Вся команда.
Мои зареченские спасители: Настя, Степан, Наталья, Даша, Вовчик. Мои новые бойцы — Захар, Паша, Лейла. Даже Эдуард сидел с нами, устало прислонившись к стене, и пил воду из горла. Сегодня он работал на износ, и, кажется, забыл доложить хозяину половину секретов.
Я открыл бутылку хорошего красного вина. Бокалов не хватало, пили из кофейных чашек, из стаканов для воды.
— Ну что, банда, — я поднял свой стакан. — Мы сделали это.
— Без света, — хмыкнул Степан, разминая могучие плечи.
— Без магии, — добавил Захар басом.
— На чистом упрямстве и злости, — подытожила Лейла, снимая туфли на шпильках и с наслаждением вытягивая ноги.
— Я горжусь вами, — сказал я честно. — Каждым из вас. Сегодня мы доказали этому городу, что вкус не нуждается в спецэффектах. Вкус — это правда. А правду не скроешь, даже если вырубить рубильник.
Мы чокнулись. Вино было терпким и тёплым. Оно смывало усталость, оставляя только приятную тяжесть в мышцах.
Света подсела ко мне, положив голову мне на плечо.
— Ты был великолепен, шеф, — прошептала она. — То, как ты поджёг этот стейк… Громов чуть не подавился от зависти.