Пока хлеб румянился, я быстро смешал творожный сыр с рубленым базиликом и каплей оливкового масла. Вяленые томаты нарезал полосками.
Снял гренки. Натёр их зубчиком чеснока— быстро, едва касаясь, чтобы дать только аромат, а не остроту. Щедро намазал сырную смесь. Сверху кинул томаты. Поперчил.
Всё. Пять минут.
Я вернулся в пультовую с большим серебряным подносом, полным ярких, ароматных брускетт.
Запах чеснока, базилика и тёплого хлеба мгновенно перебил запах духов.
— О-о-о… — пронеслось по комнате.
Голодные телевизионщики, которые работали на износ последние сутки, смотрели на поднос как на святыню.
— Налетайте, — скомандовал я. — Это тапас. Лучшая закуска к шампанскому.
Поднос опустел мгновенно. Слышался только хруст багета и довольное мычание.
— Боже, Игорь… — прошамкала Лейла с набитым ртом. — Это гениально. Просто хлеб и сыр, но как вкусно!
Я снова взял свой бокал. Поднял его, глядя на команду. На Валентина, у которого под глазами залегли тени. На Свету, которая даже сейчас одной рукой ела, а другой строчила ответы в соцсетях. На операторов, редакторов, звуковиков.
— Я хочу сказать тост, — произнёс я, и все затихли. — Я — лицо этого шоу, — начал я, глядя им в глаза. — Моя физиономия на экране, моё имя в титрах. Но вы — руки, глаза и нервы этого проекта. Без Валентина я был бы просто говорящей головой. Без Светы обо мне знала бы только моя сестра. Без операторов зритель не увидел бы того сока, от которого сейчас сходит с ума губерния.
Я поднял бокал выше.
— Завтра мы проснёмся знаменитыми. Это приятно, но это опасно. С нас будут спрашивать вдвое больше. Нам придётся работать вдвое усерднее, чтобы удержать эту планку. Но это будет завтра. А сегодня… сегодня мы пьём! За команду «Империи Вкуса»!
— За команду! — грянуло в ответ.
Звон бокалов перекрыл телефонные трели. Света подошла ко мне и чокнулась своим стаканчиком с моим бокалом. В её взгляде больше не было продюсерского расчёта. Там было чистое, женское восхищение.
— Ты крутой, Белославов, — шепнула она. — Реально крутой.
Вечеринка была в разгаре, но мне нужно было выдохнуть. Я отошёл к панорамному окну студии, за которым расстилался ночной Стрежнев. Город сиял огнями. Где-то там, в тысячах квартир, люди прямо сейчас обсуждали мой рецепт, спорили, ругались, записывали ингредиенты.
Телефон в кармане вибрировал, не переставая. Я достал его. Десятки сообщений.
Настя:
«Мы гордимся! Мама Степана плакала, когда ты сказал про честную еду!»
Даша:
«Игорь, ты красавчик! Но фартук поправь, складка на животе была на 15-й минуте. Я записала!»
Вовчик:
«Я уже замариновал курицу. Завтра проверим!»
Я улыбнулся отражению в тёмном стекле.