Три стихии. Три королевы. Мой «Боевой Гарем», как шутила барон.
Мужчины замерли. Бестужев открыл рот. Даже невозмутимый Яровой на секунду потерял маску скуки, его глаза расширились. Оболенский же, увидев эту процессию, медленно поднялся с кресла, опираясь на трость.
Девушки прошли через весь зал, цокая каблуками по паркету, и встали рядом со мной. Света положила руку на мне на плечо, по-хозяйски оглядывая присутствующих. Вероника встала чуть левее. Лейла остановилась около Зефировой, встав полубоком.
Ох, чёрт бы меня побрал. Я ведь и сам в шоке от подобного перформанса.
Глядя в глаза аристократам, я практически видел в них отражение нашего «безумного» квартета. Уверен, будь я на месте того же Оболенского, то… даже не знаю, как повёл бы себя. Но выход моих дам выглядел эффектно. Даже слишком.
Я выпрямился. Теперь я был центром этой композиции. Чувствовал их поддержку спиной, чувствовал их силу.
Посмотрел на Ярового. Его лицо снова стало каменным, но я видел — удар достиг цели.
— Вы спросили, граф, как я собираюсь войти в высший свет? — произнёс я, слегка приобняв Веронику и Свету за талии.
Я обвёл взглядом своих спутниц, а затем снова посмотрел в глаза врагу.
— Вот так. Красиво. Элегантно… И с небольшим скандалом.
Князь Оболенский, глядя на нас, вдруг восхищённо присвистнул.
— А у щенка есть зубы, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало что-то, очень похожее на уважение. — И просто отличный вкус…
Баронесса Бестужева, умная женщина и прекрасная хозяйка, мгновенно взяла на себя роль дипломата.
— Князь, позвольте представить вам Светлану Бодко, звезду нашей журналистики, — проворковала Анна.
Князь Оболенский, опираясь на трость, склонился к руке Светы. Его движения были неожиданно плавными для человека такой комплекции. Он поцеловал воздух в сантиметре от её пальцев — старорежимный жест, который сейчас выглядел как печать одобрения.
— Наслышан, наслышан, — пророкотал он. — Ваши репортажи о «Зареченских зорях» наделали шуму. Острое перо. Опасное.
Он перевёл взгляд на Веронику, которая стояла чуть поодаль, загадочно покручивая кольцо с крупным агатом.
— А это, как я понимаю, госпожа Зефирова? — князь прищурился, покосившись на меня. — Весь спектр городских талантов в одном флаконе. От прессы до… алхимии? Или мне лучше сказать — до альтернативной фармакологии?
Вероника лишь улыбнулась уголком рта.
— Фармацевтики, Ваша Светлость. Мы лечим людей. Иногда — от болезней, иногда — от иллюзий.
Оболенский хмыкнул, явно довольный ответом. Ему нравились люди с характером.
Но идиллию прервал Граф Яровой. Он стоял, прислонившись к стене, и крутил в руках пустой бокал, всем своим видом показывая, насколько ему скучно. Его взгляд остановился на Лейле.