— Как вы знаете, наша деревня раньше жила тем, что поставляла в Дуринис, столицу эннара Вулмара, дары природы, которые мы выращивали на своих полях, — заговорил глава деревни. — Так вышло, что последний раз за нашими товарами приезжали скупщики ещё до того, как мы перешли под руку вашего императора…
— Его императорское величество не просто мой император, вы теперь тоже его подданные, — с нажимом прервала старика Екатерина Фёдоровна.— Я, кажется, уже проводила беседу о том, что тот, кого не устраивает такое положение дел, может собрать свои вещи, продать собственность и отправиться в Арканор или куда пожелает.
Эролит сделал вид, будто испугался, но его глаза смеялись.
— Вы совершенно правы, ваша милость, — поспешно ответил он. — Простите старика, я прожил слишком долгую жизнь, чтобы быстро переучиваться. Разрешите мне вернуться к нашему вопросу?
Булатова кивнула, и эльф продолжил речь:
— Договор о поставках после того, как вы заняли место эннара, аннулирован, и никто не приедет за нашими товарами, — сказал старик. — Жители Осенней отправили меня уточнить — как поступить с нашей продукцией, и будет ли какая-то компенсация за то, что мы потеряли возможность продавать результаты своего труда в Арканор?
— Компенсация? — переспросила Екатерина Фёдоровна.
— Да, ведь из-за того, что эти земли отошли вашему императору, мы больше не можем торговать так, как прежде, а…
Жестом заставив его замолчать, Булатова повернулась к стоящему на страже дружиннику.
— Кирилл, бери отряд, мы выдвигаемся в Осеннюю. Налицо бунт против его императорского величества, и я, как баронесса Российской Империи, с ним разберусь, — объявила она, после чего поднялась из-за стола. — Ты, Эролит, едешь со мной. Раз уж у вас хватает смелости требовать компенсации у его императорского величества и нарушать присягу, которую вы сами же дали, станете наглядным примером того, почему нельзя заставлять меня гневаться. Скажем, каждого десятого жителя на кол, каждому второму сломать конечности.
— Это не по закону, ваша милость! — возмутился эльф.
Вилка, которую только что держала баронесса, со свистом пролетела мимо его острого уха и вонзилась в деревянную стену.
— По закону⁈ — прошипела она. — Я смотрю, ты резко вспомнил о законах, старый длинноухий ублюдок? Проваливай отсюда и всем остальным передай, что раз добрая и отзывчивая баронесса вас не устроила, я начну сдирать с вас шкуры и казнить всех, кого пожелаю. Потому что я в своём праве делать с вами всё, что заблагорассудится. И следующий, кто решит испытывать меня на прочность, закончит свою жизнь на колу, а его близким снимут кожу и будут натирать мясо солью, не давая сдохнуть раньше времени. Раз вы не захотели по-хорошему принять власть, эта власть вас заставит. Пошёл вон!