Староста был, разумеется, предупреждён, что теперь эти земли принадлежат человеческой женщине, и обещал поддерживать порядок в деревне. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять — ей здесь совсем не рады.
Жители баронства не выглядели несчастными, их всё устраивало. И беспокоило их то, как сильно изменится их жизнь после передачи Арканором территории в руки русского императора. Чужакам не верили, и пока от открытого неповиновения спасал тот факт, что Булатова не спешила лезть к местным со своими правилами. Они ведь как-то жили до неё, справятся и дальше. Ограничений накладывать на собственных подданных она не спешила, просто оставила свод законов в каждой деревне и предупредила, что в случае нарушения будет наказывать соответственно, да и отправилась в свой особняк.
Перестроить его удалось достаточно быстро — к счастью, не такой уж и развалиной он оказался. Но с тех пор все успехи баронессы можно было счесть оконченными. Потому как главы деревень стали направлять всё своё внимание на баронессу, как будто пробуя её на прочность. Складывалось впечатление, будто они хотят её задолбать настолько, чтобы девчонка сама сбежала.
Не догадывались, видимо, что если она передаст баронство любому из братьев, уже через неделю ни одного живого эльфа в Утопье не останется.
Вот и сейчас слуга стоял перед Екатериной Фёдоровной, склонившись в поклоне.
— Что там, Олег? — усталым тоном спросила Булатова.
— Староста Осенней деревни прибыл, ваша милость, — сообщил тот. — Просит вашего мнения.
Екатерина Фёдоровна вскинула бровь и махнула рукой.
— Пусть проходит.
Она как раз завтракала — тот редкий случай, когда её старались не тормошить лишний раз, и баронесса могла посвятить себе немного времени. Теперь и эта свобода улетучивалась, ведь там, где её один раз дёрнули, завтра уже будет законно ломиться к аристократке во время приёма пищи.
Слуга привёл в столовую высокого эльфа с гладко зачёсанными назад волосами, спадающими ниже лопаток толстой косой. Кроме седины ничего не выдавало истинный возраст старосты. Молодое лицо без морщин, глаза яркие и смотрят смело, без частой у стариков нотки угасшего интереса.
— Доброе утро, ваша милость, — чуть наклонив голову, чтобы соблюсти видимость приличий, произнёс эльф. — Прошу прощения за то, что прервал вашу трапезу. Но у нас в Осенней возник вопрос, который мы не смогли решить сами.
Примерно так начинался каждый диалог со всеми главами деревень, что шли к Екатерине Фёдоровне день ото дня, устроив настоящее паломничество в баронский особняк.
— Я тебя слушаю, Эролит, — и не подумав отложить приборы, кивнула Булатова. — Что у вас случилось?