— Так действительно лучше, — деловито согласилась Лилит, закурив. — Ален, мне нужен кадр спиной и живот обязательно. А ещё возьми верхнюю часть крупным планом. Локоны идеально смотрятся.
— А не хотите ли вы заварить чай, пока я… позирую? — поинтересовалась Соня, склонив голову набок.
— А у тебя есть? О, другой разговор. Мы сейчас с Амелией всё организуем. А ты стой, детка, стой.
Амелия виновато улыбнулась Соне и принялась помогать модистке.
— А ты прошла все испытания? — поинтересовалась Соня, смирившись со своей участью модели.
— Почти, — отозвалась соседка, накрывая на стол, под чутким руководством мадам Лилит. — Я смогла убедить нашу уважаемую модистку пошить платье, но с готовкой — ничего не вышло. А потом принц предложил сыграть в шахматы, и я провалилась совсем, — девушка не выглядела расстроенной.
— А принц…
— Он был в маске, да, — догадаюсь Амелия. — И мне показалось, вел себя естественно.
— Да, мне тоже так показалось, — согласилась Соня и повернулась спиной.
— А как ты выжила? — вдруг спросила модистка, ошарашив обеих девушек. Только Соня в отличие от Амелии быстро пришла в себя.
— Видимо, чудом, — усмехнулась она вполоборота. О том, что чудом был её собственный Дар, Соня не распространялась по некоторым причинам.
— А сколько говоришь тебя держали эти отмороженные нелюди? — модистка не собиралась умерить своё любопытство и даже выразительные взгляды Амелии её не останавливали. — Я слышала, что три месяца, а в одном издании писали, что полгода. Но по некоторым данным службы безопасности известно, что ни одна из пятнадцати жертв не протянула больше трёх недель.
«Жертвы были простыми людьми. Без Дара», — подумала Соня с сожалением, но ответила другое:
— Я провела в плену у некромантов два с половиной месяца.
— А что… — Амелия запнулась. — А что они пытались сделать?
Фотограф махнул руками, что всё, и Соня поспешила за ширму.
— Вызывали из Разлома на Мёртвой земле тёмную материю и пытались меня ею напитать, сделав тем самым управляемое «орудие смерти». Мир, наверно, поработить хотели, — отозвалась Соня, натягивая костюм.
— Это ужасно, — прошептала Амелия, отведя взгляд.
— А меня удивляет, что ты спокойно об этом говоришь, — не согласилась модистка, задумчиво изучая рисунок на чашке.
Соня села в кресло и улыбнулась. Если бы только мадам Лилит знала, что каждый раз, когда Соня говорит о том, что с ней произошло, в памяти всплывают яркие образы, обрывки воспоминаний тех чудовищных дней, не говорила бы так. Просто Соня научилась с этим жить. Приняла себя новую. Поняла, что только открывшись, она сможет завоевать расположение сослуживцев. И, пожалуй, не замкнуться в себе, стало для неё самым тяжёлым испытанием.