Искра откликнулась на прикосновение, но не на желание — на меня самого. На то, чем я был в своей основе: воином, правителем, защитником. На упрямство, которое не позволяло сдаваться. На верность тем, кого я назвал своими. На готовность платить любую цену за то, во что верю. Резонанс, который нельзя было подделать, потому что он шёл из самой глубины моего существа.
Я начал выводить искру наружу — медленно, слой за слоем, как ювелир извлекает драгоценный камень из породы. Она росла под моими пальцами, разворачиваясь, будто бутон цветка, и постепенно превращалась в сферу размером с кулак. Идеальная форма, пульсирующая в унисон с моим сердцем.
Ядро домена.
В прошлой жизни я искал его неделю, блуждая в лабиринтах собственного сознания, теряя направление, начиная сначала снова и снова. Тогда я не знал, где искать, полагался на интуицию и удачу. Сейчас — нашёл за часы.
Ядро пульсировало внутри меня — яркое, стабильное, готовое к следующему этапу.
Волна энергии расходилась от него кругами, невидимая, но ощутимая каждой клеткой тела. Где-то далеко, в реальном мире, по всему Угрюму и за его пределами прошла дрожь почвы — я знал это так же точно, как знал собственное имя. Металл вокруг меня просыпался. Каждый предмет в радиусе километров откликался на присутствие хозяина: не подчинялся, а признавал; не служил, а приветствовал.
Я чувствовал их всех. Знал — состав, структуру, историю каждого куска железа и стали. Вот этот меч ковали в Туле, в мастерской старого оружейника, чьи руки помнили ещё старые традиции. Этот слиток — из руды Угрюмской шахты, той самой жилы Сумеречной стали, которую нашла Василиса. Эта цепь — трофей из Гаврилова Посада, снятая с ворот мёртвого города.
Домен стабилизировался, и я ощутил его границы — пока ещё размытые, но уже реальные. Территория, которая принадлежала мне не по праву рождения или завоевания, а по самой природе моего существа.
Я открыл глаза.
Георгий Светов вскочил с табурета, на котором просидел все эти часы, и его жезл едва не выпал из побелевших пальцев.
— Ваша Светлость, — выдохнул целитель срывающимся голосом, — пульс падал до восемнадцати ударов. Я уж думал…
— Всё в порядке, — перебил я, и собственный голос показался мне незнакомым — глубже, твёрже, увереннее.
Я посмотрел на свои руки. Металлические предметы вокруг — скальпели на столике Светова, пряжки на его одежде, железные скобы в стенах — тихо вибрировали, откликаясь на моё присутствие. Не на заклинание, не на волевое усилие — просто на то, что я был здесь.
Я поднял правую руку и позволил Таланту проявиться в полную силу. Оружейная трансмутация — способность, которая определяла меня с момента пробуждения дара в этом теле. Но теперь она изменилась, выросла, стала чем-то большим.