Руки перестали ощущаться первыми. Не онемели — исчезли из восприятия. Будто их никогда не было. Я попытался пошевелить пальцами, но не знал, слушаются ли они. Не чувствовал их. Потом ноги. Потом грудь. Я не мог понять, дышу ли ещё. Бьётся ли сердце. Есть ли у меня вообще тело, или это всего лишь иллюзия.
Первая ловушка ждала меня на пороге.
Тьма. Не отсутствие света — отсутствие всего . Не пустота, в которую можно что-то поместить. Ничто. Абсолютное, всепоглощающее, совершенное.
И оно говорило.
Не словами. Не шёпотом, как камень во время Стихийного погружения. Бездна не нашёптывала — она утверждала истину:
«Ты не существуешь».
«Ты никогда не существовал».
«Существование — иллюзия. Страдание. Ошибка».
«Вернись ко мне».
Бездна Небытия — так называли её маги древности. Первое препятствие на пути к собственному домену. Большинство одарённых даже не понимают, что это ловушка. Они соглашаются с Бездной. Убеждаются, что их существование было ошибкой, недоразумением. И исчезают — не умирают, не растворяются в чём-то. Просто перестают быть.
В прошлой жизни я потерял так двух учеников. Молодых, талантливых. Они улыбались, когда их тела переставали дышать. Потому что поверили: их никогда и не было.
Это не было похоже на Стихийное погружение.
Тогда, в толще горы, камень звал. Обещал покой, вечность, освобождение от боли. Но я оставался частью чего-то — горы, скалы, кристалла. Я продолжил бы существовать, пусть и в другой форме. Там была боль трансформации, конфликт стихий, битва за баланс. Там было что-то.
Здесь не было ничего.
Бездна не обещала мне позволить стать частью мироздания. Она обещала, что мироздания нет. Что весь мир — фантом. Что боль, любовь, битвы, победы — всё это иллюзия, от которой нужно освободиться.
«Зачем бороться?»
«Зачем страдать?»
«Зачем быть ?»
И впервые за много лет мне захотелось согласиться.
Потому что Бездна не лгала. Существование было страданием. Каждая потеря, каждая рана, каждое предательство.
Хильда, убитая Тем-кто-за-Гранью.
Астрид — я не увидел, как она становится женщиной, как выходит замуж, не держал на руках внуков. Оставил её одну на троне, взвалив непомерную ответственность.
Трувор, убитый предателями из ближнего круга. Не Бездушными — людьми, которым мы доверяли.
Синеус, превратившийся в Химеру и вонзивший кинжал мне в сердце.
Мой отец, чьё сознание веками лет блуждало в коллективном разуме Бездушных, наблюдая крушение всего, за что он сражался.