Молчание висело в салоне, тяжёлое и задумчивое.
— А того хмыря… — подал голос Матвей, после того, как Гаврила ввёл его в курс дела, — вы правда превратили в… в железку?
Я повернулся к окну, глядя на проплывающие внизу волжские протоки. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в багровые тона.
— Тем, кто поддерживает Гильдию, пришло время понять, что эта поддержка обойдётся им слишком дорого, — произнёс я негромко. — Они должны бояться меня гораздо больше, чем сейчас боятся Соколовского.
Никто не нашёлся, что ответить. Только двигатели продолжали свой монотонный рёв, унося нас прочь от Астрахани.
Магофон в кармане завибрировал. Я взглянул на экран — входящий вызов от Захара.
— Слушаю.
— Прохор Игнатич, — голос старого слуги звучал взволнованно, что само по себе было необычно, Захар редко терял самообладание. — Тут такое дело… В Угрюм прибыл боярин Морозов. Просит аудиенции.
Морозов… Один из представителей влиятельнейшего боярского рода из Костромского княжества. Что могло заставить такого человека приехать лично, без предупреждения?
— Передай, что смогу принять его утром, — ответил я. — Пусть ждёт.
Я убрал магофон и откинулся на спинку кресла.
Похоже, день ещё не закончился.
Кабинет для переговоров в новой княжеской резиденции Угрюма отличался от залов Владимирского дворца тем же, чем свежеотчеканенная монета отличается от потускневшего фамильного серебра — здесь всё было новым, функциональным и лишённым вековой патины. Дубовый стол, кресла с изящной обивкой, карта княжества на стене. Никаких позолоченных канделябров и гобеленов с охотничьими сценами.
Семейство Морозовых расположилось напротив меня: глава рода в центре, супруга справа, взрослый сын слева, девочка-подросток чуть поодаль. Я изучал их с тем же вниманием, с каким когда-то оценивал послов враждующих племён на своих советах.
Никита Дмитриевич Морозов оказался крепким мужчиной лет сорока пяти с умными зелёными глазами и спокойной уверенностью человека, привыкшего принимать решения. Седина едва тронула виски, руки — крупные, рабочие, не изнеженные визитами в политические салоны и заседаниями в Думе. Криомант ранга Магистр первой ступени. К тому же, опытный боевой маг, не чета придворным фокусникам, как сообщал отчёт Коршунова.
Я уже догадывался, что услышу. Родион докладывал о сдвиге настроений среди аристократии соседних княжеств: после победы над Гильдией, после экономического взлёта Владимира, после дебатов в Новгороде многие перестали просто бояться. Теперь они присматривались. Некоторые — решались.
— Ваша Светлость, я приехал не просить, — без предисловий начал Морозов. Голос у него был низкий, с лёгкой хрипотцой человека, привыкшего отдавать команды на свежем воздухе, а не в душных кабинетах. — Я приехал предложить.