Слева, у малахитовой колонны, стоял человек, привлёкший моё особое внимание. Сухощавый мужчина лет сорока с аккуратно подстриженными усами и холодными серыми глазами, в которых читалось плохо скрываемое нетерпение. Он выделялся из общей массы придворных своей неподвижностью — стоял, словно часовой, наблюдая за происходящим с профессиональной внимательностью. Но главное — на мизинце правой руки блестел перстень с изумрудом. Знак принадлежности к внутреннему кругу Гильдии Целителей, как и предупреждал Коршунов.
Когда мой взгляд остановился на нём, представитель Гильдии рефлекторно убрал руку в карман. Слишком поздно — я уже запомнил его лицо и отметил точное расположение в зале.
Наши шаги гулко отдавались под высокими сводами, и я видел, как придворные невольно отступают, освобождая проход.
— Прохор Игнатьевич, — начал Вадбольский, и я отдал должное его выдержке: голос князя звучал почти ровно. — Не ждал вашего визита.
— Ничего страшного, Аксентий Евдокимович, — я остановился в нескольких метрах от трона, позволяя гвардейцам рассредоточиться за моей спиной, — я ненадолго.
Князь выпрямился на троне, пытаясь перехватить инициативу:
— С чем пожаловали?
Хорошая мина при плохой игре. Опытный политик, привыкший вести переговоры даже в невыгодных условиях. В другое время я мог бы даже уважать его за это.
— Я пришёл за своими людьми.
— Ваши люди нарушили закон моего княжества, — Вадбольский чуть подался вперёд, и в его голосе появились нотки показного возмущения. — Многочисленные убийства, незаконное проникновение, терроризм…
— Они освобождали рабов из лап Гильдии Целителей, — прервал я его холодно, — а те, кто используют рабский труд, не заслуживают жизни.
Зал замер. Слово «рабы» повисло в воздухе, как обвинение, как приговор, как камень, брошенный в мутную стоячую воду.
Я видел, как переглядываются бояре, как бледнеют лица придворных, как застывает секретарь с когитатором в руках. Все в этом зале прекрасно понимали, о чём идёт речь. Астрахань — ворота на Каспий, перекрёсток торговых путей, и некоторые из этих путей использовались для доставки живого товара. Контрактные работники, чьи контракты почему-то никогда не заканчивались. Девушки из туркменских племён, исчезавшие в борделях и особняках богатых аристократов. Люди, продаваемые Гильдии Целителей для её экспериментов.
Все знали, просто никто не говорил об этом вслух.
До сегодняшнего дня.
Вадбольский побледнел настолько, что его загорелая кожа приобрела сероватый оттенок:
— Вы не понимаете, о чём говорите. На территории моего княжества нет рабов. Есть контрактные работники, которые добровольно…