В углу слева от трона стоял представитель Гильдии Целителей — высокий худощавый мужчина лет сорока с аккуратно подстриженными усами и холодными серыми глазами, в которых читалось плохо скрываемое нетерпение. Уполномоченный Гильдии примчался позапрошлой ночью с предложением о передаче арестованных пленников, но переговоры зашли в тупик. Вадбольский требовал конкретных гарантий и компенсаций, Гильдия предлагала туманные обещания будущих преференций, и князь чувствовал растущее раздражение от этого танца вокруг сути вопроса.
Купец наконец закончил свою жалобу, и Вадбольский жестом отпустил его, поручив казначею разобраться в деталях. Следующий проситель — местный боярин с вопросом о границах земельных владений — начал было излагать суть проблемы, но князь слушал вполуха, размышляя о более важных материях. Арестованные — четверо в темнице дворца под усиленной охраной и двое раненых в реанимации городской больницы — упорно молчали о том, кому служат, несмотря на все усилия допрашивавших. Ни один из пленников так и не проронил ни слова о своём хозяине. Похвально, но крайне раздражающе.
Впрочем, служба безопасности князя имела основания полагать, что это люди Платонова — того самого выскочки из Пограничья, который за неполный год стал князем Владимирским и Угрюмским. Начальник охраны докладывал, что одного из магов, лежащих сейчас в реанимации с тяжелейшими ранениями, дважды видели в компании Платонова во время визитов последнего в Московский Бастион. Это была не стопроцентная уверенность, но достаточно весомая зацепка.
Косвенно эту теорию подтверждал тот факт, что Гильдия проявила живейший интерес к пленникам, прислав уполномоченного с полномочиями вести переговоры от имени руководства. Ведь о весьма публичном конфликте Платонова с Гильдией не знал только глухой, да и тому, наверняка, довелось читать газеты.
Вадбольский искоса взглянул на представителя Гильдии, который терпеливо ждал своей очереди, и поморщился. Он сотрудничал с Гильдией много лет — закрывал глаза на их деятельность в обмен на щедрую плату за аренду земли под их объекты, позволял им использовать порт для перевозки «деликатных грузов», даже предоставлял прикрытие, когда требовалось. Но подчиняться им князь не собирался, и торговаться умел не хуже любого купца на базаре. Если Гильдия так отчаянно хотела получить этих пленников, значит, они стоили гораздо больше, чем предлагаемые компенсации.
Боярин закончил излагать претензии к соседу, который посмел оттяпать его ручей, и Вадбольский пообещал разобраться, мысленно уже забывая детали спора. В этот момент к князю быстрым шагом подошёл доверенный секретарь — пожилой седобородый мужчина в строгом чёрном камзоле, служивший ещё отцу Вадбольского. Помощник склонился к уху князя и прошептал достаточно тихо, чтобы другие не услышали: