Гелиос стоял над телом Константина. Меч был опущен, серебристый свет на клинке погас. Паладин смотрел на мёртвое лицо учителя, и выражение его собственного лица было таким, что я отвернулся. Есть вещи, которых посторонним лучше и вовсе не видеть.
Кашкай лежал на сером песке и смотрел в небо. Губы шамана шевелились, и на лице его медленно, как рассвет за тучами, проступала улыбка. Слабая, измученная, но знакомая и искренняя.
— Духи, — прошептал он. — Духи снова говорят. Тихо, еле слышно, как через толстую стену. Но говорят.
— Что говорят? — С трудом подпершись собственными ногами, я сделал пару неверных шагов и опустился рядом с ним.
— Говорят, что ты придурок, — Кашкай улыбнулся шире. — Они все с этим согласны.
Сульфур сидел на камне и разглядывал свежую рану на плече, из которой сочилась кровь. А вот чужой кровью он был залит с головы и до самых босых ног. Он посмотрел на меня и открыл рот, набирая воздуха для тирады, которую я уже мысленно озвучивал вместе с ним.
— Великий Сульфур, — провозгласил лучник, — нарекает это место Полем Победы Сульфура.
— Нарекай, — буркнул Рагнар от верблюжьей туши. — Только потом поможешь мне с перевязкой, великий полководец.
Я огляделся. Из так вовремя подоспевших на выручку кочевников Эмира около двадцати были убиты или тяжело ранены. Все пятеро из нашего отряда получили новые ранения поверх старых. Ещё двое из ребят Барсы погибли в бою; теперь пират стоял на коленях рядом с телами, сжимая кулаки, и огромные плечи его тряслись.
Мы победили. Но победа выглядела так, что праздновать не хотелось.
Эмир подошёл к крейсеру, который всё ещё висел над серым песком, гудя кристаллами Ветра. Десантный люк был открыт, верёвки свисали, и на палубе не было ни души. Общими усилиями мы всё-таки справились со всем экипажем.
— Вот это я понимаю, трофей, — авантюрист присвистнул, задирая голову. — Имперский крейсер класса «Карающий». Знаешь, сколько он стоит, Александр?
— Знаю, — ответил я. — Он стоит жизни двадцати кочевников, двух пиратов и здоровья всех остальных.
Эмир помрачнел.
— Да, — согласился он тихо. — Это тоже правда.
Печать на плече перестала болезненно гореть, но по-прежнему тлела четырьмя чёрными лучами, и жар от них добирался до сердца.
И такое, оказывается, бывает в жизни. Бывший менеджер среднего звена только что пережил сражение, которое вошло бы в летопись Мёртвых Земель, если бы кто-нибудь вёл здесь летописи. Вокруг тела, кровь и разрушения. Учитель убит учеником. Паладины оказались демонологами. Мир продолжает переворачиваться с ног на голову, и дно, которое, казалось, уже достигнуто, оказывается промежуточной площадкой.