Между палаток метнулась знакомая фигура в доспехах, размахивающая светящимся мечом. Гелиос стоял рядом с верблюдом, отбиваясь от кристаллического паука. Должен признать делал он это весьма умело, так как паук лишился ног за считанные секунды, а после и жизни.
В отличии от Гелиоса, Василий Второй не был столь хладнокровен. Он истерично ревел и пытался вырваться, дёргая привязь, а Гелиос защищал его от новых врагов. На замену пауку подоспели три пустынных скорпиона, окружив паладина, щёлкая клешнями и размахивая жалами.
Меч Гелиоса светился так ярко, что больно было смотреть. Молниеносный взмах рассёк хитиновую броню скорпиона без особого труда. Та раскололась, как орех под ударом молотка, и тварь развалилась на две части, дёргаясь в агонии.
— Гелиос! — заорал я, подбегая ближе и выхватывая топор.
Паладин обернулся, увидел меня, и на лице его появилось выражение человека, который видит причину всех своих проблем.
— Что ты натворил⁈ — крикнул он, отбивая удар клешни второго скорпиона и нанося ответный, который отсёк ядовитое жало.
— Заразился от Кашкая и случайно обокрал ифрита, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально беззаботно, хотя внутри всё сжималось от осознания масштаба проблемы, которую я только что создал.
— ПРОКЛЯТОЕ ПОРОЖДЕНИЕ НОЧИ! — взревел Гелиос так громко, что я вздрогнул. — ТЫ СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛ⁈ ОБОКРАСТЬ ИФРИТА⁈ ДА ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НАТВОРИЛ⁈
Скорпион рванул вперёд, целясь в меня жалом, и я отпрыгнул в сторону. Топор взметнулся над головой и опустился на сочленение между головой и телом твари. Лезвие вошло глубоко и застряло. Скорпион дёрнулся, потащив меня за собой вместе с топором, который я не смог вытащить.
— А что ты хотел⁈ — заорал я, отпрыгивая назад выпустив рукоять топора, потому что держаться за неё означало верную смерть от яда. — Чтобы я отдал ему свой глаз⁈ Стал одноглазым калекой ради какой-то грёбаной рыбки, которая пищит «Кули»⁈
Гелиос добил последнего скорпиона, вонзив меч прямо в голову, и тварь затихла. Конечности расслабились, и паладин рванул клинок на себя, вытаскивая его с отвратительным хлюпающим звуком, а после он посмотрел на меня как на умалишенного. Конечно же. Ведь он понятия не имел о какой рыбке я говорил и причём тут глаз.
И тут к нам подбежал Кашкай. Шаман летел между палатками с такой скоростью, какую я не ожидал увидеть от человека с гнездом на голове.
Кашкай с разбега запрыгнул на Василия Второго, умудрившись сделать это одним ловким движением, будто всю жизнь занимался верховой ездой.
— Духи велят нам срочно валить отсюда! — заорал он, хватаясь за гриву верблюда. — Так уж вышло что я украл не только девственность пышной богини, но и её кошелёк. Судя по всему она оказалась весьма мстительной дамой и очень хорошо бегает для своей комплекции!