— Господин граф ожидает в приемной! — сообщил Илья.
— Проси! — сказал я.
— Ваше Императорское Величество! — в кабинет вошел глава Тайной канцелярии.
— Ну, Степан Иванович! Есть чем порадовать? — сказал я показывая рукой на стул.
— Простите, государь, но радости сведения не несут! — ответил Шешковский, присаживаясь.
— Степан Иванович, если у нас уже есть возможность получать важные данные из английского парламента, это уже отличнейшая новость сама по себе. Предупрежден — вооружен! — улыбнулся я.
Улыбка оказалась лишней, ибо те не весьма полные сведения, которые принес Шешковский, действительно заставляли сильно задуматься, как и внести коррективы в работе многих министерств.
Англичане, как сказали бы индейцы, выходили на тропу войны. Против нас воевать удумали. Позже, когда найдут других исполнителей, но воевать точно станут. Вопрос только в том, сколь долго продлится холодная фаза противостояния и когда начнется горячая.
У Шешковского, хотя почему у него, у меня, как правителя Российской империей, появился важный осведомитель из партии вигов в английском парламенте. Пойман был прелюбодей на горяченьком, любил, скотина, маленьких девочек, да и мальчиками не брезговал. Наши агенты работали в том числе и через бордели и там, оказалось, есть один особый клиент, с особыми вкусами. Жаль, что нет фотоаппарата, но и тех доказательств, что были собраны, хватило, кабы прижать сластолюбца к стенке. Ну а после дали ему денег, взяли бумагу о соглашении работать на русскую разведку, приложили печать этого господина к документу. Так что агент есть, правда такой, что придушил бы собственными руками. Но что поделать, если на кону огромная держава, где, волею… каких-то сил, я стал правителем.
В целом, ничего нового мы не узнали из того, что уже сами смогли предугадать, но направления нам были неизвестны. Так, отрадно было думать, что мои усилия в Австрии были оценены англичанами, которые считают, что русская «мягкая сила», как и уступки Марии-Терезии, особенно после личной беседы, смогут если не удержать австрийцев, то сильно усложнить англичанам с ними работу. Так что и нам следовало бы усилить свою работу с Австрией, чтобы в будущем иметь в лице Марии-Терезии если не союзника, то нейтрала.
— Что по сыну Марии? — спросил я.
— Карл Иосиф растет здоровым и умным мальчиком. В свои семь с половиной лет, уже свободно говорит на французском, изучает латынь и даже греческий, — начал докладывать Шешковский.
— Степан Иванович, мне нужно, чтобы ему сделали незаметно, хоть как, прививку от оспы! — перебил я главу Тайной канцелярии [Карл Иосиф умер от оспы в 16 лет].