“Залесский-прайд представляет”, – появляется на экране под чувственную музыку, и я знаю, что этот подонок собирается показать.
Мне нужно бежать к виджею и потребовать немедленно вырубить это видео. Но я врастаю каблуками в землю, не в силах двинуться с места.
Все тело наливается свинцом, и я понимаю, что это конец всего.
Текст титров сливается в размытое пятно из-за подкативших к глазам слез, пока не появляются кадры нашего особняка, снятые с квадрокоптера, а затем идет погружение в сам особняк, объятый ночной тьмой, и лишь в одной спальне горит тусклый свет.
За кадром звучит скрип двери, и камера выхватывает женские ноги.
Меня мутит, я закрываю рот, чтобы не закричать, потому что не хочу, чтобы все видели это. Я и сама не хочу это видеть.
Тимур сидит на кровати, листая ленту смартфона.
– Что ты тут делаешь? – слышу его голос, и волоски на коже встают дыбом. Потому что я в мельчайших подробностях знаю, что последует дальше. – Тебе запрещено появляться в моей спальне.
– Я… – звучит мой голос. – Я пришла отдать долг.
– Да? – вскидывает он бровь. – И как ты его будешь отдавать?
– Сделаю то, что ты хочешь.
– А именно?
Не вижу, потому что слезы застилают глаза.
– Возьму у тебя в рот.
В саду абсолютная тишина. Никто будто не верит, что все происходящее реально, до тех пор, пока на экране я не скидываю с себя халат и не опускаюсь перед сводным на колени.
Подгоняемая невидимой силой, я наконец-то дергаюсь с места и убегаю в дом, зная, что единственное, что может меня спасти, – это побег.
– Обхвати его рукой, – слышу позади себя низкий голос Тимура. – И проведи вверх-вниз по всей длине. А теперь оближи.
Вбегаю в особняк через кухню, но меня дергают за руку, и в следующее мгновение щеку обжигает от боли, и я накрываю ее ладонью.
– Маленькая шлюха! – шипит мать. – Ты опозорила Алекса и меня. Теперь все будут тыкать в нас пальцами и говорить, какую шлюху вырастили. Не удивлюсь, если и на Алекса ты тоже залезла.
– Что ты говоришь? – мне больно от ее слов даже больше, чем от пощечины. Больно от происходящего. Ведь она моя мама и должна быть на моей стороне, но не будет. Именно поэтому я захотела довериться ему – Тимуру – и поверить, что нужна ему по-настоящему и что наши чувства взаимны. А в итоге он растоптал меня, как сорняк. – Я бы никогда…
– Пошла вон! И больше никогда не попадайся мне на глаза, – морщится от отвращения мать, но у меня нет сил спорить.
Отшатываюсь от нее и убегаю в гостиную, через мгновение оказавшись на лестнице. До моей спальни всего пара шагов, но путь до нее мне преграждает самый ненавистный человек в мире.