Ростовский со второй Руной на запястье и беспредельной наглостью опасался Вележскую. Она не полагалась на грубую силу — у нее были другие методы, более изощренные. И прекрасные отношения с женской половиной команды.
— Я подумаю над этим, — Ирина кивнула, и лицо Ростовского сразу вытянулось и растеряло веселость — он понял, что девчонка не шутит.
Воздух между ними словно загустел от напряжения. Вележская и Ростовский смотрели друг на друга, как два хищника перед схваткой. Ситуация накалялась, и я собрался обнажить клинок, но в этот момент раздался оглушительный рев рога.
На плацу появился Гдовский.
— Не спим, не спим: собираемся и идем в Крепость! — громогласно объявил он. — Сегодня никаких драк и разборок! Время для этого у вас еще будет!
Ростовский метнул в нас последний, полный ненависти взгляд, и направился к плацу, сопровождаемый своими молчаливыми спутниками.
— Пойдем, — тихо сказал Свят, — нас ждет Вече. И, возможно, очередное смертоубийство.
— А ты оптимист! — буркнула Ирина.
В Крепость мы вошли по опущенному деревянному мосту, переброшенному через глубокий ров. Тяжелые ворота были распахнуты настежь и проглатывали потенциальных жертв порцию за порцией.
Крепость казалась живым существом — древним, жутким и страшно голодным. Мост под моими ногами чуть прогибался, и каждый шаг приближал нас к его разверстой пасти, готовой захлопнуться в любой момент.
Я переступил порог древней цитадели. Внутри ее стены казались еще выше и массивнее. Двор был вымощен серыми плитами, отполированными до блеска тысячами ног. В его центре высилась каменная башня, кажущаяся совершенно неприступной. Факелы, укрепленные в железных держателях, отбрасывали пляшущие тени на камни, придавая и без того мрачной атмосфере зловещий оттенок.
Во дворе уже собрались все команды со своими наставниками и еще несколько Рунных, которых я видел впервые. Все мы, включая наставников, были одеты так, как одевались наши предки тысячу лет назад — создавалось впечатление, что я попал на съемки высокобюджетного исторического фильма.
— Если ты проиграешь выборы, нам конец, — шепнула мне Ирина.
— Не проиграю, — ответил я, хотя меня грызли сомнения.
Политика никогда не была моей сильной стороной. Да и особой любовью в команде я не пользовался. Скорее, уважением, смешанным со страхом.
Кадеты заполнили весь двор. Они во все глаза смотрели на наставников, которые выстроились на широкой площадке перед входом в башню. На небольших столиках перед ними стояло по кувшину и двум чашам: с белыми и черными камнями. Перед каждой чашей лежала табличка с именем кандидата.