— Девчонки почти все за тебя, — сказала она с улыбкой. — Недаром ты яйцами и бицепсами по утрам светил. Выскакивал из палатки в чем мать родила, вот только одевался слишком быстро.
— Можно подумать, вы меня перед заплывом не видели, — попытался оправдаться я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
Игры быстро стирали границы стыдливости. Когда ты каждый день сражаешься за свою жизнь, убиваешь и видишь смерть, такие мелочи, как нагота, перестают иметь значение.
— А ты тоже смотрела? — спросил я и картинно вскинул брови.
— Я — нет, — соврала Ирина, даже не покраснев.
Что-то неуловимо изменилось между нами после жарких поцелуев в лесу. Словно мы оба перешагнули какую-то черту. Но ни я, ни она не спешили это обсуждать — на Играх любая связь может стать оружием против тебя. Или против того, кто тебе дорог.
— Скажу тебе по секрету: бабы — жуткие дуры, — продолжила Ирина, словно читая мои мысли. — Когда они видят симпатичную скуластую мордашку и большой… подбородок, мозги у них отключаются напрочь.
— Ну ты же не такая, — сказал я и заговорщицки подмигнул. — Тебя на красивую мордашку не купишь!
— Как и тебя, — парировала Ирина, иронично улыбнувшись.
Она знала цену своей внешности не хуже меня. И наверняка не раз использовала ее как оружие. А я не знал, что меня возбуждает больше: ее красота или интеллект.
— Вернемся к делам, — сказала Вележская, стерев улыбку с лица. — Почти все девчонки проголосуют за тебя, я активно работала над этим всю неделю.
Она говорила уверенно, и я ей верил. Ирина умела убеждать, умела заставлять людей делать то, что ей нужно. Эта способность притягивала и отталкивала одновременно.
— А вот с парнями все гораздо хуже, — продолжила она, понизив голос. — Ты держался слишком холодно и отстраненно и практически ни с кем, кроме Свята, не общался. Мы выдвинули его в заместители, и шансов стало больше. Но Ростовский тоже не сидел сложа руки. Его обещаниям нет числа. Главное из них — возможность быстрее получить вторую Руну.
— Твоим заместителем я быть согласен, — подтвердил Тверской, глядя куда-то вдаль. — Но только потому, что ты, в отличие от Ростовского, не психопат и не садист. А еще потому, что спас мне жизнь.
Я хотел возразить и сказать, что он сделал для меня то же самое. Что в этом безумном мире Игр мы нашли друг в друге нечто большее, чем просто временных союзников. Нашли дружбу, хотя здесь каждый должен быть сам за себя. Но слова застряли в горле.
— А еще потому, что дружба на Играх — роскошь, которую мало кто может себе позволить, — тихо добавила Ирина.