– Я не стану другим человеком, – предупредил он как-то. – Но ради тебя… я
научусь быть лучше.
Тогда я просто взяла его мужественное лицо в ладони прошептала:
– Я не просила тебя меняться. Я полюбила того, кто готов был сжечь весь мир за
меня.
Три года спустя
Полина
Запах молока и ванили витает в воздухе спальни. За окном пляшут первые снежинки
зимы, но под толстым шерстяным пледом мне тепло. Я полулежу на кровати, прижимая к груди
крошечный сверток в кружевном конверте –
Софию.
Всего три недели от роду, пахнущая детским
кремом и чем-то бесконечно родным.
Дверь скрипнула. На пороге стоит
Марк
– три года, в пижаме с динозаврами, крепко
сжимая в руке игрушечный автомобиль. Его карие глаза точная копия отцовских, блестят
любопытством.
– Мама, можно я… – он замер, увидев, что сестра спит. А потом шепотом добавил:
– Можно потрогать?
Я улыбнулась, кивнула. Марк осторожно, как его учили, протягивает пухлую ручку и
касается пальчиком розовой щечки.
– Она совсем мягкая, – шепчет он, округлив глаза. – Как… как котенок у
бабушки.
Из коридора доносится знакомый тяжелый шаг. Алексей замер в дверях, заснеженный,
с пакетами из аптеки. Его взгляд скользнул с сына на дочь, и что-то в его лице смягчилось –
то, что мягчело только для нас троих.
– Пап! – Марк бросается к нему, но сразу замедляет шаг, вспомнив про спящую
сестренку. – Мы с мамой Софию сторожим.
Алексей опускается на колено, принимая в объятия сына. Его губы коснулись
пушистой детской макушки.
– Мой храбрый мальчик, – он поднимает взгляд на меня, и в его глазах точно, как
и в моих светится все: тот день на террасе, десятки УЗИ, панический звонок акушерке, первый
крик Марка, а теперь еще и тихое посапывание Софии.
Я протягиваю руку. Муж подходит, приседает на край кровати, осторожно обнимая
меня за плечи. Марк устроился между нами, прижавшись к отцу боком.
– Смотри, пап, – шепчет сынок, показывая на сестру, – у нее твои брови. Вот эти
вот… – он проводит пальцем над своими глазами, изображая папин хмурый взгляд.
Алексей рассмеялся тихо, грудным смехом, от которого проснулась София. Она
сморщила носик, и мы все замерли, но вместо плача малышка зевнула и снова закрыла глазки.
С любовью разглядываю детскую, которую с таким трепетом готовила для сына, а
теперь Марку придется делить ее с сестренкой, пока не подрастут. На полке с игрушками сына
стоит подарок от мамы на рождение Марка. Видео-няня в виде кукушки. На полу царапины – следы
первых шагов нашего сына. На тумбе стоит фотография в раме. Я в роддоме, держащая сверток,
Алексей с таким выражением лица, словно он только что увидел чудо.
Отвлекаюсь, когда муж притягивает меня ближе, коснувшись губами моего виска.