Стоя у окна, я вспомнил сегодняшний день. Утром в университете я столкнулся с Тёмой. Мы разминулись в коридоре, и на секунду наши взгляды встретились. Тёма смотрел на меня не так, как раньше. Не с привычным дружеским подколом, не с равнодушием. В глазах друга было что-то новое — изучающее, тяжёлое. Тёма смотрел так, будто видел меня впервые. Или будто пытался понять, достоин ли я его сестры.
Я отвёл взгляд первым. Сердце колотилось где-то в горле.
Раньше я знал Тёму как надёжного друга, который всегда прикроет. Теперь он стал судьёй. И этот судья, кажется, начинал видеть во мне не бабника и хвастуна, а человека, который может причинить боль самому дорогому для него человеку. Это пугало сильнее, чем если бы Тёма набросился на меня с кулаками.
Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение от Лики: «Юля глвлриь, что ты научился жарить яичницу без соли, как я люблю. Говорит, это почти мило. Ты покорил даже моего личного цензора!»
Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Даже Юля, мой главный ненавистник, начинала смягчаться. Девушка видела, как я стараюсь для Лики, и находила это милым. Если бы Юля знала, что за этим стоит.
Я набрал ответ: «Рад стараться. Передай ей, что я всё равно её боюсь».
Лика ответила смеющимся смайликом.
Я убрал телефон и снова посмотрел в окно. За стеклом мерцали огни города, где-то там, в нескольких кварталах, совсем скоро Лика будет сидеть на кухне с Тёмой, пить чай и, наверное, рассказывать обо мне. А я стоял здесь, в холодной лестничной клетке общежития, и чувствовал, как петля на шее затягивается всё туже.
Каждый человек, который верил мне, каждый, кто принимал меня в свою жизнь, становился фактором риска. Тёма, Юля, сама Лика — они все ждали от меня правды. А я не мог её дать. Не мог, потому что правда уничтожит всё.
Я вернулся в комнату, сел на кровать и уставился на цветок. Маленький суккулент тянулся к тусклому свету уличного фонаря. Он жил, рос, верил, что завтра будет солнце. Как и Лика.
— Прости, — прошептал я в пустоту.
Но цветок молчал. И тишина была самым страшным ответом.
Я проснулся от того, что сердце пыталось выпрыгнуть из груди.
Во сне Лика стояла надо мной — не та девушка, с мягкой улыбкой и тёплыми руками, а другая, с побелевшим лицом и глазами, полными льда. В руках она держала мой телефон с открытой перепиской с Костей. Все сообщения с самого первого дня.
— Интересное чтиво, — сказала Лика во сне. Голос звучал ровно, без эмоций, и это было страшнее любых криков. — «Ты до сих пор уверен, что затащишь её в постель? Времени осталось не так уж и много». Красиво начиналось.