Мы нырнули в дверной проём и поток визуальных данных прервался, а взамен этого по ушам ударил раздирающий душу вопль ужаса и боли, хруст костей и рвущейся плоти, а также злобное рычание будто одинокого оленя на части раздирает стая голодных волков.
Кажется, я даже всплакнул без слёз о судьбе подставленного нами парнишки… Нервы ни к чёрту… ресурсы организма выработаны почти до конца, что не мешает мне переставлять ноги. Быстрее… Быстрее…
Вот узкий коридор, за которым располагается основной зал, где нас встречали неприветливые служаки. А вот и свет фонарей, бьющих в лицо.
Всё правильно, даже если они не услышали наших криков, то предсмертные вопли и выстрелы бедного паренька они не услышать не могли. Да и камеры, в последней комнате точно были. А вокруг серые, обшарпанные стены, покрытый грязными разводами, потолок с чёрным пятном от постоянных протечек, местечко самое то, чтобы повеситься, но нет, бегом, бегом, бегом…
Ещё немного, преследователь серьёзно ранен, мы успеем…
— А ну-ка стоять! Оружие на пол, встать на колени!
Стоило нам ввалиться в зал, как раздались разноголосые, но одинаково злобные выкрики. Да, конечно, сейчас, так мы и остановились. Уж лучше пристрелите. Хотя нет, не успеют, я буквально спиной почувствовал, что ещё мгновение и нас пронзит белый клинок или на голове сомкнётся огромная лапа измененного, выжимая из меня сок будто из спелого помидора.
Моя нога заплелась вокруг ног Зубра, и мы с грохотом повалились на пол. Короткий порыв ветра и сдвоенная туша изменённого, пролетев над нами, приземляется перед редким строем солдат.
— Огонь! — Прохрипел я тут же и меня услышали.
Воздух взорвался от выстрелов. Забахали дробовики, застрекотали автоматы, воздух вокруг нас заполнился смертоносным свинцом. Пули рикошетители от костяной брони, лёгкая дробь, кажется, огибала огромное тело, чтобы впиться в наши многострадальные бронежилеты.
Зубр заорал что-то маловразумительное, врубил щит, прикрывая им нас обоих, а у меня после последнего вопля осталось сил только на то, чтобы лежать и наблюдать за происходящей бойней. Я почувствовал себя павшим гладиатором, выпущенным со своими товарищами на арену против матёрого льва, закованного в непробиваемую броню и совершенно съехавшего с катушек. А в качестве зрителей здесь были камеры наблюдения, снимающие происходящую бойню с четырёх углов зала, свет софитов изображали налобные фонарики гладиаторов.
На преображенном скрестилась убойная мощь четырёх стволов, во все стороны полетели куски брони, кровавые ошмётки и клочки вырванных волос. Тощая Крыска почти полностью была прикрыта широченной спиной второй половины, но и ей в считанные секунды оторвало ухо и пулями практически сорвало весь скальп. Из неприкрытого бронёй бока Хомяка вырвало несколько кусков мяса, не знаю, как он выглядел спереди, но он стоял на своих ногах, прикрывая глаза шипастой рукой, всё время пока люди стреляли.