— Ага, — пробормотал я, — тридцатый уровень — это шесть сотен штук на рыло. Выбирай лучшие. Воспользуемся случаем, когда нам ещё так подфартит?
— Да уж, — глянул на моё превратившееся в кровавой синяк лицо Зубр, — везёт нам не по-детски.
Склонился над хранилищем, беззвучно шевеля губами начал что-то подсчитывать, достал шприц, с громким лязгом вставляя его в отверстие наверху хранилища.
Хотя нет, лязгнуло не там…
Дикая боль пронзила правое плечо. Тонкое лезвие потрошителя рассекло мышцы, проскрежетав по кости, отдёрнулось в сторону, чтобы ударить ещё раз.
Я рухнул вперёд, избежав повторного удара, завывая от боли, оттолкнулся ногами от двери, отползая в сторону.
Крошечное окошко, сквозь которое не пролезет даже стандартная мужская рука, разродилось тощей крысиной ручкой, машущей во все стороны гудящим потрошителем. До штурвала с нашей стороны ей рукой ни за что не достать, а вот убить меня вполне могла, попади она чуть выше — в шею и всё, считай конец.
С другой стороны, могла бы вообще не попасть, била-то вслепую, меня увидеть сидящим под дверью она никак не могла, если, конечно, у нее нет какого-нибудь рентгеновского зрения. А вот Зубр бил вполне прицельно: подскочил и с коротким хыканьем, вложив в удар всю силу и вес, рубанул по тощей руке чуть выше локтя. Потрошитель заскрежетал будто по металлу, и мне даже показалось, что он сейчас переломится, но нет. Клинок прошёл насквозь и подёргивающиеся рука упала к его ногам, а я, будто почувствовав шестым чувством, что будет дальше, левой рукой подхватил с пола дробовик вытянув его в сторону двери. Вовремя.
Обрубок руки верещащей Крысы исчез из окошка, а вместо него оттуда на нас глянул обросший со всех сторон кусками брони черный глаз Хомяка.
Выстрел!
Отдачей мне чуть не сломало пальцы на руке, зато и мутанта отнесло от дверного глазка, и теперь они завывали там уже в две глотки.
— Зуб, уходим, я вцепился в плечо, пытаясь унять всё ещё хлещущую кровь, а то сейчас какой-нибудь гранатомёт притащит и начнёт сквозь окошко шмалять.
Зубр подхватил с пола отрубленную руку и припустил вслед за мной.
— Это ни хрена не потрошитель, — протянул он мне свою добычу.
Мне, честно говоря, было вообще не до неё, однако впервые рассмотрев её не издали, или когда тебе ей не тычут в лицо, был вынужден согласиться — на потрошитель это походило лишь издали. Никакого набалдашника на запястье не было, как и среднего пальца на худощавой кисти. Тонкое белое лезвие выходило изнутри руки вместо него. Сам меч был не похож ни на костяной, ни на металлический, а скорее на пластиковый или керамический и по форме был прямой и обоюдоострый, а не как потрошитель, который был похож на длинную косу.