Наступило мимолётное молчание и товарищи командиры переглянулись… Где-то наверху глухо скрипнула палуба.
— Какие проблемы! Ты же не арестованный. Сейчас сгоняем портовый катер, чего там! — неожиданно предложил слегка подгулявший начальник базы, поднявшись с лавки и ткнув пальцем в воздух. — Да хоть сейчас!
— Пару краснофлотцев организуем, — подмигнул командир эсминца. — Надёжные ребята, не подведут.
Морское братство сработало.
Через двадцать минут катер уже негромко рычал мотором, нарезая тёмную гладь бухты. Ещё через сорок пять минут он, вернувшись опять ошвартовался у борта эсминца. Там, на освещённой палубе, пара исключительно довольных краснофлотца, ставшие богаче на несколько пачек испанских сигарет, с лицами победителей грузили из катера то самое «нажитое непомерным трудом». Надо сказать, что не так и много то по современным меркам: пара чемоданов и пара не слишком больших ящиков. Любимый аккордеон Hohner Лёха гордо втащил на борт самостоятельно и без посторонней помощи.
Уснув на узкой койке уже за полночь, с утра Лёха был снова буквально стащен с койки рано утром.
Начало декабря
1937 года. Обком партии, город Батуми, Грузинская ССР.
Первый секретарь ЦК КП(б) Грузии Лаврентий Павлович Берия раздражённо качался на стуле в здании Аджарского обкома партии в Батуми и был зол на весь мир.
— Мудаки! Ну что за мудаки собрались вокруг! — буркнул он себе под нос, сжав в пальцах мундштук. — Правда, преданные лично мне мудаки… но всё же.
Перед ним виновато стоял по стойке «смирно» начальник НКВД Грузинской ССР товарищ Гоглидзе. Стоял, почти не дыша, глядя в одну точку чуть выше головы Берии.
— Это надо было умудриться устроить перестрелку с этим сраным морским лётчиком! Да ещё и с Героем Советского Союза! И где? В гостинице обкома партии! — Берия подался вперёд. — Что молчишь? Распустил своих архаровцев, говори!
— На фуршете, — начал Гоглидзе осторожно, — Секретарь Аджарского обкома, Иосиф…
— Дальше, — нетерпеливо махнул рукой Берия.
— … сцепился с моряком, точнее — с морским лётчиком с прибывшего парохода. Дальше показания расходятся. То ли лётчик слопал последний бутерброд с икрой, опередив товарища Коч…— Гоглидзе запнулся, — … мазашвили, то ли… хмм… погладил его даму по мягкому месту. То ли и то и другое произошло одновременно.
— Мамуно веришвили! Жалко что ли задницы этой профурсетки! У него же целый гарем тут, в Батуми! Продолжай! — голос Берии стал вязким и заинтересованным.
— Ну этот в Батуми у него совсем маленький… К ним подошёл прибывший на пароходе политработник, бригадный комиссар, этот… Кишиненко, вот! Всё свелось в итоге в шутку, все долго смеялись, даже жали руки и обнимались. Ну, а ночью была дана команда по инстанции…