С тяжёлым вздохом я продолжил работу, отсеивая ценные, но недоступные мне пока образцы, и собирая лишь те крохи, с которыми моё нынешнее тело могло справиться. Это было унизительно, но необходимо.
Когда с тушей было покончено, я повернулся к Психу, который лежал в углу, зализывая полученные в бою раны.
— Так, теперь твоя очередь. Запрыгивай, починим.
Осмотр показал, что он ещё легко отделался. Несколько глубоких укусов, порванное сухожилие на лапе и слегка вывихнутая челюсть. Зубы, к счастью, были целы.
Я положил руки ему на голову. Потоки моей энергии хлынули в его тело, запуская процессы регенерации. Раны затягивались на глазах.
Когда с лечением было покончено, я похлопал его по боку.
— А теперь выбирай награду. Ты хорошо постарался.
Я кивнул на тушу на соседнем столе. Псих всё понял. Он подошёл, обнюхал тело и ткнул носом в его странные лапы с присосками.
— Хочешь такие же? — спросил я.
Псих энергично закивал, радостно виляя хвостом.
— Хочешь бегать по зданиям?
Тут Псих закивал с таким энтузиазмом, что, казалось, его голова вот-вот отвалится. На моём лице появилась довольная ухмылка.
— Понятно.
Я положил ладонь ему на голову, и пёс тут же обмяк, погружаясь в сон. А затем его тело начало содрогаться в конвульсиях.
Конечно, я не собирался просто приращивать ему эти уродливые лапы с присосками. Это было бы слишком грубо. Я действовал тоньше. Я извлёк сам атрибут, очистил его от генетического мусора и начал вплетать в структуру организма Психа.
Процесс был сложным. Я чувствовал, как тело пса сопротивляется, отторгая чужеродный элемент. Это могло ударить по его печени, желудку, вызвать хронические болезни. Но я всё продумал. Я аккуратно направлял все побочные эффекты в нужные стороны, трансформируя их, заставляя работать на усиление, а не на разрушение.
Псих задрожал, заскулил. Его лапы начали меняться.
— Хозяин, мне кажется, он умирает, а не становится сильнее! — в панике запищал Кеша.
— Сила достигается через смерть, — философски заметил я, не отрываясь от процесса. — Не парься, всё с ним нормально. Хотя… — я прислушался к ощущениям, — вообще-то, он и правда умирает.
— Ну я же говорил!
— Ладно, не пищи, — успокоил я попугая. — Я же не пацан, чтобы его упустить. Всё продумано.
Тело Психа билось в конвульсиях. Его шерсть то отрастала, то выпадала клоками, когти удлинялись и тут же втягивались обратно. Организм с боем отторгал чужеродный атрибут — слишком мощный для той природы, из которой был сделан этот пёс.
Минут через пять конвульсии утихли. Псих тяжело дышал, но был жив. Он посмотрел на свои лапы. Подушечки на них стали слегка липкими на ощупь. Он вопросительно взглянул на меня.