Это была настоящая дуэль до смерти, никакая не возня. Шерсть летела клочьями, по бетону шлёпали капли крови, а над всем стоял яростный визг, от которого закладывало уши.
Молодой брал силой и наглостью: теснил, кусал в шею, в плечо, в живот. Старик отбивался опытом — отворачивался под удар, проворачивался под брюхо, выгрызался из захватов. Но я видел: его уже не хватает.
Остальные молчали и ждали. Закон у них один: править будет тот, кто прав.
А я сидел, смотрел и собирал в голове план.
Сейчас выскочить с копьём наперевес и попытаться разогнать орду — вариант красивый, но короткий. Меня хватит минут на пять. Потом эту орду никто не остановит, и от меня останется только кучка одежды.
А я химеролог. Мы в драку сломя голову не ходим, мы ищем слабое место и работаем точечно — туда, куда надо.
Если совсем честно, это я только что сам себе и сочинил. По-хорошему, мы вообще можем ничего не делать: за нас всё делают наши создания. А создаём мы их под задачу — охранять, искать, добывать, наблюдать; у каждого свой набор зубов и своя логика.
— Ладно, по-старинке, — пробормотал я, поднимаясь со стула и перехватывая «копьё» поудобнее.
Что ж, Пандора, ты хотела, чтобы я развлёкся. Смотри.
По-старинке — это когда не возишься с созданием с нуля, а берёшь готовый материал и доводишь его до ума.
План в голове сложился сам. Выбрать жертву. Захватить, пока рана свежая. Прокачать. Договориться. И потом досматривать историю с кресла.
Идеальный кандидат у меня уже был — проигрывающий бой старик с уличной хитростью.
Я выскользнул из каморки, стараясь не топать. Крысы, увлечённые поединком, не отвлекались. Я подошёл на бросок.
Молодой завершил серию. Вцепился старику в загривок, тот взвизгнул и распластался на полу. Победитель занёс зубы для последнего укуса —
— и в этот момент в его бок воткнулось моё копьё.
Я не убивал. Только ранить и сбить с ритма.
Раненый претендент с диким визгом завертелся на полу, и стая взорвалась паникой. На меня тут же нацелились сотни ненавидящих красных глаз.
Я не дал им времени собраться. Рванул вперёд, схватил старика за шкирку, выдернул копьё из чужого бока и в три прыжка влетел обратно в каморку. Дверь — на засов.
Дверь у меня хорошая, обита железом — выдержит. Но мне нужно было успеть.
С той стороны в дверь врезалась вся орда разом. Дерево затрещало. Они грызли, царапали, лезли друг на друга — но дверь держалась.
— Поздно, ребятки, — я усмехнулся, глядя на свою добычу.
Старый вожак лежал на боку и тяжело дышал. До смерти ему было не дольше пары минут.
Я опустился рядом с ним на колени.